Древесный маг Орловского княжества (том 4)

— Выпьем, потом скажу, — отвечаю, и звенят наши бокалы. — По правде я тут хочу испытать то самое чувство, от которого вы зареклись. Но никак не мог решиться подступить к столу.

— Ты за карты говоришь?"

"— Нет, карты интересны, но не настолько. Я всё к «Зерни» присматривался. Но самому, без поддержки туда идти не хочется. А друзья здесь, сами видите, картёжники. А вы — совсем другое дело, как увидел вас. И красотой очаровался, и почуял богатейший опыт. Станьте моей учительницей, прошу вас, госпожа!

— Ой и сладко ты поёшь, аки соловей.

Поднялась грузно, подхватил за руку, как джентльмен. С ней вместе под руку и пошёл. Мужики поглядывают, посмеиваясь. Некоторые недовольно смотрят. Один только граф Репнин многозначительно подмигивает.

На первом же лестничном пролёте бабка шлёпнула меня по заднице и захихикала, как дура. Прихватил её в ответ через платье.

Снизу стража вытаращилась на меня. Узнали, похоже. Но увы, я с мамочкой! Прижимаю её ближе к себе. Нас пропускают без вопросов.

— Ваше сиятельство, — кланяются ей.

— Смотрите у меня, — показываю верзилам кулак.

Провожают ненавистными взглядами.

На первый этаж спускаемся. Время ночь, а все столы с «Зернью» заняты. Но для нас быстро освобождают большой стол, разгоняя целую толпу витязей.

Уселись напротив мужчины–крупье с хитрой рожей.

— Минимальная ставка золотой рубль, — объявляет крупье.

А лицо у них не треснет⁈

К нам с трёх сторон народ подтягивается всякий.

— Глянь–ка, Юсупова до нас снизошла, — слышу, как зашептались. — Щегла себе нашла. Играет? Снова? Давно она сюда не спускалась… Старая карга…

А княгиня будто и не слышит.

— Всемила Даромировна! — Подскакивает матёрая официантка.

Ого, похоже, бабуля тут очень известный игрок.

— Да, бутылку и два бокала, для меня и моего мальчика, — выпалила княгиня, и полезла под столом рукой своей между ног мне елозить.

Мдя, завелась бабка не на шутку. Терплю из последних сил. Отвлекаю её вином.

— Ставки? — Напоминает крупье.

Достаю свою монету, княгиня мою руку нежно своей дряхлой накрывает.

— Да куда твои копейки, Ярославушка.