Древесный маг Орловского княжества (том 4)

Худощавый, долговязый дед теперь выпрямился и, кажется, что даже помолодел лет на пять, стал намного бодрее. Глаза у него горят.

— Доброго здравия, Ярослав! — Кричит издалека. — У нас всё хорошо, полуторную норму уже выполнили.

Спешиваюсь, передавая уздцы подбежавшему дружиннику. Киваю ему.

— Надеюсь, вы не рубите в запретной зоне, — напоминаю, когда пожимаю руку Богдану.

— Ни в коем случае, и никто в сторону Проклятого замка не шастает, всё как наказывал, — говорит и смотрит с подозрением на мою экипировку.

— Да, прошвырнусь, — отвечаю нехотя. — Гайя где?

— На охоте, как обычно, должна скоро вернуться, — докладывает староста.

— Подозрительных не видели? — Оборачиваюсь к двум приковылявшим на доклад десятникам.

— Да вон, ходит одна, грибы собирает, — кивают в южном направлении, где мы пока не рубим деревья. — Мы ей сказали, что грибы барские, а она говорит, что ты ей не только грибы обещал.

Вижу, метрах в сорока от зоны деревни в полумраке между деревьев стройная фигурка мелькает с луком за спиной в плаще и с накинутым на голову капюшоном.

— Белка! — Зову. — Сюда иди.

— Сам иди! — Отзывается.

— Ярослав, давай я дружинников с тобой отправлю, — предлагает Богдан, не спуская с неё хмурых глаз.

— Всё в порядке, не нужно. Это своя.

Отправив своих людей дальше делами заниматься, иду к ней. Вблизи могу рассмотреть под плащом штанишки в обтяжку, жилетку, ремни накрест с кинжалами. Чёрная повязка на лице, вылитая разбойница.

— Как у тебя тут всё продуманно, — хвалит, когда приближаюсь. — Я даже уважать тебя стала больше. Ты оказывается, мозговитый.

— Да, не совсем дурачок, как можно было подумать. Тут–то ещё ладно, в Малорыжково стройка поинтереснее будет.

— Видела, прогуливалась я уже по твоей деревне, — признаётся, глаз с меня не сводя.

— Как там Ясмина поживает? — Спрашиваю, подкалывая.

— Слишком много тратит сил на учёбу, — отвечает Белка. — Так ты о ней решил поболтать или займёмся делом?

Обходим просеку по периметру и поворачиваем на северо–восток. Люд смотрит на нас, сворачивая работы, кланяется даже издалека. А мы начинаем удаляться.