Древесный маг Орловского княжества (том 4)

Получается, Чернава забрала меня, никому ничего не сказав?

Тульские вернулись туда, где стояли. Посматривают на меня угрюмо. И не кажется мне, что хотят за что–то мстить. Они будто боевого товарища потеряли.

Выдыхаю. И иду к ним. Оборачиваются на моё приближение.

— Не подумайте, что я язык проглотил, — говорю им с ходу. — Вы просто застали меня врасплох.

— Ещё бы, — посмеивается третий худой светловолосый витязь с носом, как у коршуна, перебив меня. — Наш Светогор теперь спать не может после Калининских топей, всё корит себя…

— Лучеслав, умолкни, — рыкнул на товарища белобрысый.

— Полно, Светогор, ныне праздник, — ещё один вмешался. — Хватит хандрить.

— Ещё раз, простите великодушно, — вновь поклонился Деян, явно отправляя меня прочь. Самый старший на вид он у них. Видимо, главный.

— Так вам ответить или как? — Развёл руками уже я с лёгкой улыбкой.

Все сразу и посерьёзнели. И мне уже не весело."

"— Моё имя Ярослав, и я вспомнил вас, господа, — говорю теперь с грустью. — Вы тогда всё рассуждали мёртвый я стою на той горке из тел или живой.

Высказался, замолчал. А эти дышать перестали.

Магичка вдруг ахнула и рот зажала, отвернувшись. А у мужиков глаза заблестели. Светогор ухватил меня за плечи. И как давай каяться:

— Ты прости меня. Замешкались мы на день, без подмоги вас оставили. А надо было скакать хоть отрядом своим.

Хочу ответить, но не успеваю. Подаётся и обнимает крепко. Хлопаю по спине сдержанно в ответ.

А этот носом шмыгает. Да вы что, мужики⁈ Блин, у самого ком у горла. Я ж давно уже всё это отпустил. По крайней мере, так думал прежде.

— Всё, отлипни от молодца, — возмущаются его товарищи.

Светогор кое–как отстал. Не успел я выдохнуть, следующий обнимает. Да ещё и щупает нагло за руки.

— Какой крепкий, — комментирует.

— Живой! — Кричит третий, который представился сотником Деяном. — Будь мне братом, Ярослав!

— Ну это… я не против, — мнусь, как девочка.

Со всеми переобнимался. Магичка подошла последней, лишь раз взглянула и снова опустила свою головушку.

— Люта наша скромница, — говорит Деян наставнически. — Очень за твою судьбинушку переживала. Она лечила тебя первой у той сечи, пытаясь спасти.