Чума Атлантиды

– Вы откуда родом, мистер Камау? – вполголоса поинтересовался ученый.

– Из Африки, – помешкав, сказал тот.

– Из какой части?

Очередная пауза, словно Камау не хотел отвечать.

– Из Кении, под Найроби. Теперь нам следует…

– Рядом с колыбелью современного человечества. По-моему, весьма подобающе, что в нашу экспедицию, разыскивающую единственного африканца, изменившего историю, направившего человечество на его путь, входит представитель Восточной Африки.

Камау развернулся, направив луч фонаря Янусу в лицо.

– Надо хранить молчание.

– Ладно, ладно, – ученый вскинул руки, чтобы защитить глаза.

* * *В другом уголке катакомб доктор Чанг шел чуть впереди Шоу. Британский солдат заставил того идти первым.

– Для безопасности, – пояснил он.

Остановившись, Чанг развернулся, направив фонарь в лицо Шоу.

– Вы записываете наш путь? – спросил он.

– И бросаю хлебные крошки, доктор. Ступайте.

Фонарь освещал лицо Шоу лишь наполовину, и в этот миг Чанг подумал, что этот тридцатилетний мужчина на мгновение будто стал моложе.

И это лицо – это юное лицо – было знакомо Чангу. Где и когда он его видел?

Годы, десятилетия назад… Сразу же после того, как он извлек Кейт из тела матери, из трубы…

В его воспоминании возник Говард Киган, директор «Часовой башни» и один из двух членов Совета Иммари, сидел за массивным дубовым столом в своем кабинете. Чанг нервно ерзал в кресле напротив него."

"«Я хочу, чтобы вы дотошно осмотрели мальчика, которого извлекли из трубы. Его зовут Дитер Канн, но теперь мы зовем его Дорианом Слоуном.

«А он…»

«Это вы мне скажите, что с ним не так, доктор, – нацелил Киган палец на Чанга. – Не проглядите ничего. Просто проведите полный медосмотр и возвращайтесь сюда, понятно?»

Окончив осмотр, ученый вернулся в кабинет Кигана, заняв то же место перед колоссальным столом, открыл свой блокнот и принялся зачитывать отчет. «Физически вполне здоров. На два сантиметра выше средней нормы для своего возраста. Несколько свежих синяков.

«Нет, Господи, помилуй, доктор! Это он задира. Какого черта с ним не так?»

«Боюсь, что я не…»

«Послушайте меня. Шестьдесят лет назад, когда он отправился в эту трубу, он был милейшим ребенком на свете. А когда вышел, стал коварным, как чертов змей. Буквально на грани социопатии. Эта труба что-то сотворила с ним, доктор, и я хочу знать, что именно».