Чужой муж

От аромата ее кожи и тактильных ощущений пьянею как от полбутылки вискаря. Снова трясти начинает, тело покрывается испариной, рот наполняется слюной.

Целую жадно. Шею, грудки и соски, которые, похоже, стали моим личным фетишем. Спускаюсь к животу и, лизнув пупочную впадинку, поднимаю на нее взгляд.

Александра смотрит на меня расфокусированным взглядом, дышит часто через рот. В глазах желание плещется."

"Я возвращаюсь к своему занятию. Замедляясь, ласкаю ее губами, склонив голову, кончиком носа задеваю скрытый хлопком ее лобок.

Резкий вдох, рывок на меня, и между мои лицом и ее киской оказываются обе ее ладошки.

- Н-не надо...

Похер. Целую ладони, языком узоры на них вывожу, каждый пальчик облизываю.

- Олег... что ты делаешь?..

- Полизать тебя хочу. Можно?..

- Нет! - восклицает с паникой в голосе, - нельзя!

- Тебе вчера больно было... пожалеть хочу...

- Нельзя...

- Можно... я очень хочу...

Не помню, когда последний раз занимался этим, но Сашке приятно сделать очень хочу. Сдохну, если ее оргазм не увижу.

- Я не могу, - хнычет, когда я мягко отвожу ее руки в стороны.

- Тебе не надо ничего мочь. Я все сам сделаю.

Откидывается на подушки и закрывает лицо руками.

- Расслабься, мышонок, ни о чем не думай, - приговариваю, покрывая бедра частыми поцелуями, - сосредоточься на ощущениях.

- Боже... мне страшно.

- Больно не будет, - обещаю, проводя кончиком носа по ластовице ее трусов, - будет очень приятно.

Трусь губами об плоть через ткань, запах ее интимный в себя тяну, слюной захлебываться начинаю.

Младший сходит с ума, дергаясь в припадке, пытается пролезть через резинку трусов.

Саня все еще напряжена, и мне бы продолжать убалтывать ее, а слова не идут - по мозгам хлещет похоть, наружу инстинкты низменные лезут.

Подцепив резинку ее белья, стягиваю трусишки по ногам и развожу стройные ноги в стороны.

Сашка тут же сводит их обратно. Я обхватываю колени и возвращаю их в прежнее положение.

Смотрю.

Пилоток я повидал немало, и тут меня мало что может впечатлить. Но Санина норка достойна любования.

Не тронутая никем.

Вроде ничего сверхъестественного, но мысль эта отдается странным свербением за ребрами.

Моя. Меня ждала. Для меня себя берегла.

Пока не знаю, что мне с этим делать, но приятно, черт возьми.

- Оле-е-еж... - проникает в сознание сдавленный Санин голос.

Она сгорает от смущения. Щеки пылают алым, на шее и груди багровые пятна. Губы закушены.

Смешная.

- Засмотрелся... прости...