Чудовище без красавицы

Филя, бери его за руки, а мы за ноги, и потащили в спальню.

– Что за медицина странная, – продолжал бубнить ветеринар, пытаясь оторвать от пола тело Сени, весившее больше центнера.

Наши мужья люди корпулентные, и тот и другой с трудом влезают в шестьдесят четвертый размер костюма.

– Не надо нести, – приказала я, – лучше тащить. Держите ему голову.

– А как его на кровать уложить? – спросила Тома.

– Никак, на полу поспят, очень полезно, не будет остеохондроза, – рявкнула я, пиная Сеню. – Ну, раз, два, взяли.

– Что за медицина странная, – зудел Филя, – прямо интересно! Экстремальная! Это как?

– Так, – выпалила я, отпуская ногу Сени. – Очень просто. Это когда вместо скальпеля – столовый нож, взамен остальных инструментов – топор, а у изголовья медсестра с монтировкой!

– Зачем с монтировкой? – спросил туго соображающий Филя.

Я утерла рукавом пот.

– Когда велят давать простой наркоз, она бьет один раз, а ежели требуется глубокий, долбасит трижды. Хватит болтать, давай волоки его!

Но тут Сеня неожиданно сел и открыл глаза.

– Во, – обрадовалась Лерка, – сейчас сам поползет! Слышь, Сенька, давай по-пластунски в спальню, а то у нас руки не казенные!

Семен окинул нас мутным взглядом, глубоко вздохнул, раскрыл рот… Раздался отвратительный звук…"

"– Фу, – заорала Лерка, – да они ужинали гнилыми лягушками, ну и вонизм!

– Сейчас, сейчас уберу, – кинулась за ведром и тряпкой Томочка.

Парфенова надула хорошенькие губки и сказала хранившему мрачное молчание Акиму:

– Вот, любуйтесь, плоды вашего воспитания! Может, все-таки следовало разрешить Олегу хоть изредка смотреть «Спокушки»?

Аким Николаевич метнулся в комнату и с силой захлопнул дверь.

Через час мы сумели справиться с ситуацией. Сеню устроили в спальне, на ковре, подсунув ему под голову подушку, Олега вкатили в нашу комнату… Коридор вымыли, вешалку прибили покрепче и, чувствуя неимоверную усталость, отправились пить чай на кухню.

– Может, еще картошечки? – предложила Тома.

– Если не трудно, – попросил Филя, – упарился весь, и есть охота…

Парфенова вздернула ярко подведенные бровки. И тут из прихожей донеслось тихое, какое-то деликатное треньканье.