Чудовище без красавицы

– Бедная, бедная Леночка, – вздыхала врач, – я с самого начала чувствовала, что этот брак плохо завершится!

– Но они казались такой счастливой парой!

Мартина всплеснула руками:

– Господь с вами! Леночку убили из-за того, что муженек занялся торговлей наркотиками! Героин! Вроде прятал дома огромную партию, чуть ли не двадцать кило, милиция не нашла, хоть обыск делала, а братки явились к Лене! Ну, а дальше неизвестно, то ли она, дурочка, не отдавала порошок, то ли и впрямь не знала, где муженек-подонок отраву хранил! Ужас! Марья Михайловна как чувствовала, хоть и не материнское сердце, а вещун… Как она убивалась, когда Лена замуж выходила!

– Надо же, – пробормотала я, – мы с Леночкой были очень близки в последний год, мне всегда казалось, что теща обожает зятя.

– А что ей оставалось! – всплеснула руками собеседница.

– Ну выгнала бы его!

– Так они же отдельно жили!

– Ведь не сразу, несколько лет у Марьи Михайловны кантовались.

– Какая чушь! – возмутилась Мартина. – Да, Марья Михайловна сидит, как вы выразились, дома, но она пишет картины. Ее работы продаются, и несколько лет, до того, как Павел начал зарабатывать, они жили на средства, которые добывала теща. Естественно, она не могла заниматься младенцем. Да если хотите знать, Марья Михайловна умнейшая, тактичная дама.

– Нет, откуда.

– Так слушайте."

"Мартина уже спала, когда в дверь осторожно позвонили. Она привыкла к тому, что соседи, занедужив, частенько бегут к ней за советом, конечно, она давно работает на санэпидемстанции, но за плечами медицинский институт и пара лет на «Скорой помощи». Так что померить давление, посоветовать лекарство от поноса и даже перебинтовать несерьезную рану Мартина вполне может.

– Вы заболели? Давление опять скачет? – спросила врач, увидав красные глаза соседки.

Но дама покачала головой:

– Можно у тебя посижу минут десять?

Тут Мартина увидела, что Марья Михайловна просто плачет.

– Господи, – перепугалась доктор, – да что стряслось?

– В общем, ничего особенного, Лена замуж собралась.

– Но ей же только пятнадцать! – оторопела Мартина.

– Через месяц шестнадцать стукнет.