Чудовище без красавицы

– Показывай чемодан! – прервала я ее стоны.

Если Катьку не остановить, до утра прожалуется.

– В реквизитной лежит, – ответила подруга, и мы с ней пошли по нескончаемым коридорам, проползли за сценой, потом полезли через какие-то железки.

– Эй, Костик, – заорала Катька, распахивая дверь в темную, пахнущую пылью и краской комнату, – слышь, Константин!

– Не глухой, – донеслось из темноты, и появился парень в халате, перемазанном чем-то белым.

В руках он держал человеческую голову, выполненную столь натурально, что я вздрогнула.

– Помни! – возвестил Костя и положил голову на стол.

– Что? – оторопела Катерина. – О чем помнить-то?

Константин вытер ладони тряпкой.

– Ты, Гвоздина, абсолютно безграмотная личность, – сообщил он, – историки утверждают, что Карл I, когда ему отрубали голову, сказал на плахе: «Помни!»

– Кому и зачем? – удивилась Катька.

Костя зашвырнул тряпку в угол.

– Сие неведомо, не успели поинтересоваться, потому как палач опустил топор. Тюк, и нет Карлуши.

– Ну тебя на фиг, – возмутилась Гвоздина, – лучше покажи чемоданчик с баксами, ну тот, из «Киллера».

– Да вот он, – кивнул головой Костя. – Любуйся.

– Нет уж, принеси, нам тяжело!

Через пару секунд, глянув в чемодан, забитый пачками, я спросила:

– Можно одну вынуть?

– Пожалуйста.

Я внимательно осмотрела «куклу». Сверху и снизу стодолларовые бумажки, между ними зеленая нарезанная бумага.

– Здорово сделано!

– Из зала ни за что не отличить, – веселился Костя. – На ксероксе «доллары» отпечатали, а пачки и по виду, и по весу как настоящие.

– Сколько тут? – тихо спросила я.

– Миллион.

– Можно половину выгрузить?

– Валяй.

Облегчив чемоданчик, я закрыла его и взяла в руку. Да, ничего не понять, вроде весит как тот с вещами, нет, все-таки тот должен быть тяжелей – ведь в саквояже еще лежали шмотки…

– Да что тебе надо, в конце концов? – разозлилась Катька.

– Вот, пробую, насколько тяжело, боюсь, дети не поднимут миллион, – как ни в чем не бывало сообщила я.

– Дети и деньги несовместимы, – философски заключил Костя.

Я вздохнула, вообще-то правильная мысль, но с тех пор, как в нашей стране начали продавать младенцев, она потеряла свой смысл.

ГЛАВА 24

Утром Олег, кряхтя, слез с кровати.

– Ты куда? – пробормотала я, поглубже зарываясь в подушку.

– Спи, – ответил муж, – на работу.

Я села.

– А спина?

– Ноет немного. Ты купила мне лекарство?

– Забыла!

– Ладно, не беда, – миролюбиво ответил супруг, – список не потеряла?

– В кармане лежит.