Бог Ярости

Он все еще слишком антагонистичен, поэтому я предпочитаю компанию его младшего брата, Крея. Однако Илай всегда был для нас с Лэном как старший брат. Он сделал своей миссией защищать нас, когда мы росли, и продолжает делать это сейчас.

Илай, Лэн и даже Крей твердо верят в верховенство рода Кингов и считают оскорбление одного из его членов причиной для объявления войны. Не то чтобы я не разделял их чувств. Скорее, я никогда не чувствовал себя достойным этой фамилии.

Лэн сжимает мое плечо, на его губах играет злая ухмылка.

— Поздравляю, что вышвырнул эту сучку за дверь. Ради всего святого, не вздумай снова сойтись с ней. Она не для тебя.

— И откуда ты знаешь, кто для меня? Ты эксперт?

— Я — эксперт? Чушь. Но ты должен быть хотя бы с тем, кто действительно смотрит только на тебя.

— Ого, — Илай обхватывает меня за другое плечо и тоже его сжимает. — Уборщица посмела обидеть моего драгоценного Брэна? Почему ты не сказал об этом раньше, чтобы я мог выколоть ей глаза и скормить их собакам?

— Может, поэтому я и не сказал, — бормочу я.

— Нет, черт возьми. Мы должны напоить тебя, чтобы отпраздновать, — он прочищает горло. — Реми!!! Доставай кружки!

В коридоре опрокидывается несколько вещей, затем дверь распахивается, и оттуда выглядывает Реми с ухмылкой чеширского кота на лице.

— Кто-то сказал «кружки»?"

"— Да, столько, сколько сможешь найти, — Илай сжимает меня в объятиях. — Мы устраиваем Брэну «Поздравляем Что Уклонился От Пули Уборщицы» вечеринку.

— Понятия не имею, о чем речь, но я в деле! — он прыгает в комнату напротив в одних боксерах и пинком распахивает дверь Крея. — Просыпайся, отпрыск! У нас вечерииинкааа.

Меня против моей воли тащат в гостиную на вечеринку, в которой я не хочу участвовать. Я бы предпочел порисовать часок-другой до десяти тридцати.

Но, опять же, мое рисование принимают неприятный для меня оборот, и я прячу холсты, как будто они — маленький грязный секрет.

Может, так оно и есть.

Так что, возможно, эти бездумные посиделки с членами моей семьи — именно то, что мне нужно.

Я нахожу утешение в молчаливом присутствии Крея, который тоже не дал своего согласия на участие в этом неожиданном празднике.

Он примерно ровесник Глин, но у него душа старика, и именно его я ищу, когда мне нужно спокойствие.

Он прижимает свою бутылку пива к моей и поднимает подбородок.

— Поздравляю, что избавился от балласта.

Господь. Она не нравилась даже ему.

Я делаю глоток пива.