Бог Ярости

Я не мог написать ей: «Эй, маленькая принцесса, ради «Фиш & Чипс5», пожалуйста, скажи, что мне все привиделось и тебя не было на посвящении Язычников», потому что это выдало бы, что я там был. Хотя она дважды оборачивалась, так что могла и узнать меня, несмотря на маску.

В любом случае, я не напишу ей.

Мой язык любви — это защита тех, кого я люблю, в том числе и моей драгоценной сестры, от того бардака, который творится в моей жизни.

Так что я ни за что не стал бы добровольно рассказывать о том, что был там.

Должен признаться, я был встревожен, а Лэн сошел с ума из-за этого. Киллиан, по случайному совпадению кузен Николая, не тот тип парня, с которым мы хотели бы видеть нашу сестру.

Но она заверила меня, что все в порядке и что она знает, что делает. Лэн определенно не послушал ее и заставил меня присоединиться к нему, когда пошел угрожать Киллиану и установить ему срок, в течение которого он должен бросить нашу сестру.

Конечно, мне пришлось извиниться от его имени, когда он нагрубил кузине Киллиана, Мие. Несмотря на то, что она сестра Николая, она совсем не похожа на него.

Она приняла извинения и пригласила меня на блинчики и поиграть в настольные игры.

Не Лэна. Меня.

Я очень не хотел идти к Язычникам, но Мия настояла, а мне хотелось увидеть Киллиана своими глазами, так что я согласился.

К счастью, Николая там не было, но Глин пришла с нами, и я видел, как она с тоской смотрела на Киллиана все это время.

После этого я, как ответственный брат, напомнил ей, чтобы она была осторожна и сообщила мне, если что-то случится. Однако, давая какие-либо советы, я всегда чувствую себя абсолютным мошенником.

Так что я оставил все как есть. С трудом.

И неохотно.

В любом случае, это не мое дело. Это был первый раз, когда я видел, как Глин упирается и категорически отказывается слушать приказы Лэна.

На мою спину обрушивается тяжесть, и я спотыкаюсь, когда оба AirPods выдергивают из моих ушей, а Николай стоит передо мной, дыша так же тяжело, как и я.

Нет, он задыхается, но вздымание и опускание его груди не идет ни в какое сравнение с бешеным стуком моего сердца о грудную клетку.

— В чем, черт возьми, твоя проблема? — я огрызаюсь, а потом прикусываю язык, потому что я не огрызаюсь.

Никогда.