Бог Ярости

Мы никогда ничем и не были. Удали мой номер.

Глава 21

Брэндон

Я никогда не был зависим от чего-либо, поэтому не понимал, насколько болезненно переживать ломку.

Прошло две недели с тех пор, как Николай сообщил мне по смс, что между нами все кончено. А я все еще не избавился от всплесков одиночества.

Прошло две недели, а мне становится все хуже, а не лучше.

В конце концов, это не обычная ломка. А может, я просто новичок во всем этом и не имею ни малейшего представления о том, как справляться с подобными ситуациями.

Иногда боль и тошнота становятся слишком сильными, меня душат черные чернила, и мне приходится их выводить.

Любым возможным способом.

За последние две недели я видел свою кровь чаще, чем когда-либо. На днях я позволил ей течь и течь, пока не потерял сознание в ванной. Какая-то часть меня хотела, чтобы я никогда не проснулся.

Часть меня молилась об этом, пока я лежал на полу в ванной, глаза были затуманены влагой, а сердце слишком устало, чтобы продолжать качать кровь в моем бесполезном теле.

Мой мозг отключился, и мысли пришли к пониманию того, как я чертовски сильно устал.

От себя.

От всего.

И я все еще уставший.

Моя кисть скользит по холсту, добавляя мазки теплых цветов, переплетая и смешивая их, пока они не совпадут с моими полыми внутренностями.

Искусство — это единственное, что помогает мне оставаться на плаву. Я даже перестал ходить на тренировки после того, как намеренно вывихнул лодыжку.

Я перестаю общаться с людьми под разными предлогами. Учеба. Работа. Учебные дедлайны.

Сейчас у меня просто нет сил ни на кого и ни на что. Но больше времени, проведенного в одиночестве, только подталкивает меня к вредным привычкам.

Причинение себе вреда, кровь и гребаная ненависть к себе.

Я кручусь по спирали и не могу остановиться.

Падаю и не могу дотянуться до дна.

Моя рука дрожит, и пластырь, который я прикрыл своими толстыми часами горит. Рану покалывает, а кровь приливает к едва заживающему порезу.

Ощущение конца света будоражит мой мозг, и слюна заливает внутреннюю поверхность рта.

Тик.

Ты так чертовски слаб.

Тик.

Позорище.

Тик.

Чертовски бесполезен.

Кисть выпадает из моих трясущихся пальцев и падает на пол, оставляя оранжевый мазок.

Я открываю ящик справа от себя и почти на автопилоте достаю свой швейцарский армейский нож. Если я просто воспользуюсь им еще один раз, никто не узнает.

Если я просто очищу себя от черных чернил, окружающих меня, то не буду чувствовать себя запертым в собственной шкуре, и все закончится.