Бог Ярости

— Тогда помоги мне, малыш.

Огонь вспыхивает у основания моего живота и распространяется по всему телу. Я смотрю на его влажный рот и сглатываю.

— Ты ведь поцелуешь меня, правда?

— Я изголодался по твоим губам.

Он наклоняет голову и захватывает мои губы, а я просто сдаюсь. Невозможно бороться с его притяжением ко мне, да в этот момент я и не хочу.

Мы целуемся, кажется, часами, языки гладят друг друга, а зубы покусывают. Только на этот раз это медленно и не ведет к сексу.

Как только мы отстраняемся, мы не идем в спальню.

Мы просто остаемся в том же положении, моя голова покоится у него на коленях, пока мы смотрим Агату Кристи.

И это умиротворяет.

Да.

По крайней мере, до тех пор, пока мои демоны не потребуют, чтобы я ушел.

А пока я просто наслаждаюсь его присутствием и делаю то, что у меня получается лучше всего.

Притворяюсь, что все в порядке.

Глава 20

Николай

— Давайте начнем гребаную войну!

Так я кричал сегодня утром, на что все закатили глаза, как будто я был неразумен, хотя на самом деле войну надо было начинать еще две недели назад, после того как эти долбаные Змеи решили, что напасть на наш дом — хорошая идея.

Но я спокоен. Я могу смириться с этим.

Врешь, гребаный лжец.

Если не считать небольшого поджога и сбрасывания одной из их машин с обрыва, я мало что сделал. Ну и ладно. Джер дал мне несколько целей для устранения, и я хожу в бойцовский клуб так часто, будто от этого зависит моя жизнь.

Но ничего из этого не достаточно для военной машины, зарождающейся внутри меня.

Возможно, это связано и с другими специфическими обстоятельствами, которые я, похоже, ни хрена не могу понять.

Вместо того чтобы дать нам то, что нам всем нужно, — войну, — Джер велел мне успокоиться, а Килл сказал, что будет лучше, если он возьмет меня на прогулку, на что я ответил, что я не его гребаная собака.

И все же мы идем по мощеным улочкам острова, по старому городу, привлекая к себе больше внимания, чем нужно.

— Тебе нужно перестать пялиться на всех, кто на тебя смотрит, — говорит Килл со своим обычным спокойствием, выглядя при этом показательным джентльменом, которым он определенно не является.

— Может, им нужно перестать пялиться на меня? — я злюсь на женщину, которая продолжает идти и оглядываться.

Она забегает в один из магазинов, как будто ее задница горит.

— Боже, Нико. Ты пугаешь местных.

— Это глупо.