Черная смерть (СИ)

"

"— Иначе как ты поймешь, кто и зачем повесил табличку? — пожал плечам я, — Но случайных воров отпугнёт и такая. Мало кто захочет рискнуть и влезть в дом, по которому могут бродить вполне себе живые и очень голодные покойнички.

— Тоже верно, — согласилась Айлин. И мы снова замолчали.

На площади трёх божеств опять было людно. Народ толпился возле прилавков, кричал, спорил, торговался. Возле статуи монаха опять дымила и источала весьма недурственный аромат полевая кухня ордена. Бегала стайка детишек, гоняя обруч палкой.

Ничто уже и не напоминало о той бойне, которая здесь произошла вчера. Тела давно убрали, а кровь смыл ливень, затапливавший улочки города всю ночь. Только трещины в брусчатке, которые несколько человек неторопливо закладывали новыми камнями, говорили, что всё произошедшее было не дурным сном.

— Сир… — из шумящей, гудящей и пёстрой толпы послышался чей-то крик, — Благородный сир, подождите немного.

— Кажется это тебе, — легонько пихнула меня локтем Айлин указывая свободной рукой на какого-то грузного мужчину, проталкивающегося к нам через столпотворение людей возле статуй.

Одет он был в парчу и бархат, а на голове носил чёрный берет с пером аиста. Но никаких знаков цеха или гильдии на нём не наблюдалось, да и на дворянство он походил слабо.

— Ну давай подождём. Послушаем, что он нам хочет…

В толпе закричала женщина. Она звала своего сына, убежавшего со стайкой детишек и потерявшегося в толпе. Крик больно резанул по ушам. Кровь внезапно тяжелыми молотками ударила в виски. Я невольно зажмурился и тряхнул головой, пытаясь отогнать внезапно нахлынувшую слабость.

А когда открыл их площадь была пуста.

На ней не было никого. Никого, кроме женщины, прижимающей к груди оторванную голову собственного ребёнка. Она кричала. Выкрикивала имя своего погибшего сына. А по камням рядом с ней струились ручейки крови. Они стекали в трещины разломов, перепахавшие брусчатку площади.

Я захотел моргнуть ещё раз. Моргнуть, чтобы отогнать этот проклятый морок. Не получилось. Вместо меня это сделала голова ребёнка, лежавшая на руках у его рыдающей матери.

Моргнула и открыла рот, пытаясь ей что-то сказать. Но не смогла выдавить из себя ни звука. Лишь на оборванных лоскутах шеи начали пенится кровавые пузыри.

Я попробовал отвести взгляд. Что-то мешало. Что-то будто приковало его к той точке, не давая повернуть голову. В этот момент что-то с силой дёрнуло меня за руку. Что именно я не видел. Но голова дёрнулась вслед за туловищем и взгляд всё-таки сместился.