Черная смерть (СИ)

Уголок губ обожгло неожиданно холодное стальное лезвие. Остриё коснулось языка…

— А-а-атставить! — крик, словно лезвие длинного корда (кинжала), разрезал сгустившуюся вокруг нас тишину. Тяжелым ударом разбил её на тысячи осколков. Уголок губ вновь обожгло. Лезвие, коловшее язык исчезло.

— Но господин Деннек…

— Никаких но, ты, ёбаное дерьмо козла. Вы сука тут совсем сдурели? В конец разум растеряли, козлоёбы, ослов ебавшие? Отпустить их! Девушку поднять. Выполнять, живо!

Я открыл глаза. Рядом с нами стоял тот самый солдат, жизнь которого мы спасли десятью минутами ранее.

Стоял и орал на здоровенного детину, всё-таки поднявшего забрало своего бацинета. А тот смотрел на него сверху вниз, с глупым и немного виноватым выражением на лице, явно не понимая, что происходит. Боец был на полторы головы выше своего командира из-за чего ситуация выглядела весьма забавно. Я бы даже может и посмеялся, еслиб у меня оставались на это силы.

— Но ведь они… — не унимался детина, бросив на землю свою павезу и тыкая в нашу сторону пальцем латной перчатки.

— Ну, давай, — господин Деннек скрестил на груди руки и презрительно посмотрел на подчинённого. Тоже сверху вниз. Что на первый взгляд казалось, было бы невозможно при его росте, — Расскажи мне, кто они есть. Попробуй выдавить из своей головы умную мысль, а то пока что-то из твоей поганой пасти только дерьмо исходит.

— Выродки они поганые, — попытался суровым голосом отчеканить детина, однако выражение его лица в этот момент сделалось ещё глупее, — С демонами стакнувшиеся и душу значится им продавшие в обмен на магический дар.

Богопротивные отродья, недостойные людьми именоваться. И следует с такими поступать следующим образом. Сначала выколоть глаза, отрезать пальцы и язык, дабы своих проклятых чар они творить не смогли. Затем сжечь на костре, дабы очистить мир от скверны, каковую они в него непременно привели. А после — вознести молитву трём и развеять прах на перекрестке семи дорог по семи ветрам. Глава двенадцатая бича чародеев, оный же молотом ведьм в иных переводах именуемый.

— А, так ты у нас сука, умный, — ехидно оскалился командир, доставая из небольшого кошеля на поясе свёрток пергамента, — Ну так бери и читай, что тут написано. Живо. Пока я тебя не приказал поджарить, а твой прах развеять.

Детина осторожно взял лист пергамента, развернул его и начал водить взглядом по тёмным строчкам что-то громко шепча себе под нос. Чтение давалось ему с трудом.