Черная смерть (СИ)

Цапнула меня паскуда! — доносилась с улицы, — Иж девка, сопротивляться вздумала. Мне. Чистокровному дворянину. Ну мы тебя сейчас…

Дверь с грохотом ударилась о стену. В лицо дыхнуло мокрым холодом серого утра. Ноги заскользили по мокрой грязи, покрывавшей двор.

Их было четверо. Двое прижали девушку к стене сарая. Держали за руки. Третий занёс руку, явно намереваясь влепить ей пощёчину. Четвертый стоял чуть в сторонке внимательно наблюдая за происходящим. Они были слишком заняты, чтобы меня заметить. Слишком увлечены попавшейся в силки жертвой.

Слишком уверены в своей безнаказанности.

Я прыгнул. Вцепился в занесённую руку. Рванул вниз. На мгновение увидел изумлённое лицо. Узкое, бледное. С тонкой полоской едва проклюнувшихся усов над верхней губой. Серыми, испуганными глазами. Парню было лет шестнадцать самое большее.

Он на мгновение замер. Потом его сапоги заскользили по жидкой грязи. Он не удержал равновесие и с плеском шлёпнулся на землю.

Разворот. Один из державших девушку начинает понимать что к чему.

Пытается разжать руки. Прикрыться ими. Не успевает. Быстрый короткий удар прямо в горло. В кадык. Пацан хватает ртом воздух. Падает на колени. Пытается кричать. Из его глотки вырывается лишь сдавленный хрип. Второй успевает разжать руки. Тянется к узорчатой рукояти меча, притороченного к поясу. Шаг вперёд. Из глотки сам собой вырывается глухой, сдавленный рык. Пальцы клещами сжимают его плечи. На мгновение веснушчатое лицо мелькает прямо перед самым носом. Удар. Отвести голову назад. Рывок вперёд. Ещё один удар. И ещё!

Веснушчатое лицо начинает заливать кровь. Шаг назад. Короткий прямой хук в солнечное сплетение. Пацан падает как подкошенный. Разворот. Тот, которого я свалил первым, почти поднялся. Тянет из ножен меч. Рывок вперёд. Короткий точный удар коленом в пах. Оттолкнуть. Отбросить.

— Назад, — прорычал я, рывком вытаскивая из ножен клинок, — Если кто ещё хоть пальцем… без руки останется! Слышите, мать вашу, сучьи дети!

На мгновение над двором повисла тишина, нарушаемая лишь стонами и хрипами побитых юнцов.

Юнцов, которые, следовало заметить, были заметно выше меня ростом. И как будто шире в плечах.

Тонкое покрывало тишины прорезали редкие шлепки аплодисментов. Хлопал в ладоши тот хер, который всё это время стоял в сторонке. Хлопал и гаденько ухмылялся, скользя по мне надменным взглядом.

— Браво, — наконец выдал он, — Поистине чудесное представление. У шлюшки появился защитничек. Рыцарь раздвоенного копыта и свиного навоза.