Часодеи. Часовая башня

Как назло, Ник тоже уехал — отец взял его с собой в одну из своих рабочих поездок — на фабрику «Золотой Механизм». Конечно, Василиса переписывалась с друзьями по часовой почте, но ей все равно было очень одиноко.

Вечерами, слушая завывание ветра за окном, она часто доставала из корзины голубое яйцо и подолгу согревала его в ладонях — Захарра говорила, что тепло человеческих рук должно ускорить процесс созревания будущего луноптаха. Прошло уже больше трех месяцев, но голубую скорлупу украшало всего лишь несколько едва заметных черных трещинок.

Помимо прочего, Василиса все чаще проводила время в своем личном уголке — уютной долине с водопадом. И там, сидя на берегу, читала книги по часодейству, что-нибудь рисовала или от нечего делать кидала камешки в прозрачную воду.

Девочка все чаще вспоминала о Диане, и ее сердце принималось болезненно ныть. Время шло, и кажется, никто не собирался расчасовывать бывшую железную ключницу… Даже Ник больше не заговаривал об этом — казалось, он уже смирился и больше ни на что не надеялся.

Утро в пятницу началось с яркого солнечного луча, пробившегося сквозь чердачное окно Голубиной башни. Василиса посчитала это хорошим знаком.

И действительно, как только она умылась и почистила зубы, часовой браслет негромко звякнул: в часолист Василисы пришло письмо от ее отца. Нортон-старший сообщал, что он вернулся из поездки и вечером собирается забрать всех детей домой.

"Василиса воспрянула духом: может, часовщики наконец-то помирятся с феями и спасут общими усилиями Диану? А вскоре пришло письмо от Ника, в котором он сообщал, что они с отцом тоже приедут к феям на грядущее торжество. Прочитав это сообщение, Василиса даже запрыгала от радости: она скоро увидится с Ником! А еще наверняка увидит Белую Королеву… А может, и Фэш тоже поедет к феям, он ведь серебряный ключник! Как только она об этом подумала, пришло еще одно письмо — от Захарры: девочка сообщала, что Драгоции действительно собираются на этот праздник, в качестве делегации от духов Осталы.

* * *Ровно в семь часов вечера Василиса, сгорая от нетерпения, мерила большими шагами пространство возле главных ворот Воздушного замка.