Будущие, или У мечты нет преград

Словно и не было этой разлуки.

Переодевшись в домашнее платье, я гуляла по саду, наслаждаясь погожим деньком и ни о чем конкретно не думая. Просто бродила, вдыхая сладкие ароматы, касаясь тугих бутонов цветов и осматриваясь.

И так задумалась, что не заметила, как оказалась на небольшой полянке. Вроде бы полянка и все. Но там под небольшим деревом было расстелено покрывало, на котором играла с какой-то игрушкой маленькая девочка.

Девочка? Откуда?

Насколько я помнила, маленьких девочек ни у кого из многочисленных родственников не наблюдалось.

— Госпожа? — откуда-то с боку показалась нянька, но мне до нее не было никакого дела. Все внимание было сосредоточено на маленькой девочке.

Честно говоря, я всегда относилась спокойно и даже равнодушно к детям. Нет, это не было отвращение, брезгливость или неприятие. Такие эмоции младенцы во мне не вызывали, хотя совсем крохотных я трогать не решалась, уж очень они были мелкими, хрупкими и беззащитными.

Дело в том, что я никогда не сюсюкалась над детьми, не вздыхала и не лепетала идиотским голосом всякие глупости. И уж точно не стремилась потискать ребенка за пухлые щечки, как обожала делать тетушка Плевели. Для меня каждый ее приезд в гости был кошмарным событием, и я старалась спрятаться куда-нибудь и не показываться все то время пока громогласная родственница здесь гостила.

Я всегда старалась общаться с детьми на равных, что с младшим братом, что со старшим племянником. И они ценили такое общение.

Девочка была хорошенькая и очаровательная, как куколка. Белые кудряшки волос обрамляли личико в форме сердечка. Образ дополняли румяные щечки, очаровательный носик и голубые глазки. Она сидела на покрывале, теребя погремушку и ни на кого не обращая внимания. По возрасту ей годик, плюс минус месяц. Хэн и Дэни в ее возрасте не сидели на месте, всегда куда-то стремились, ползали и доводили нянек до сумасшествия.

— Госпожа? — вновь повторила нянька, подходя к малышке и беря ее на руки, словно хотела защитить от меня.

Девочке это явно не понравилось, ведь любимая погремушка осталась на земле. Недовольное кряхтение огласило полянку.

— Я леди Одетт Корвил, — произнесла я, не сводя глаз с ребенка.

Я уже знала, кто она.