Бросаешь мне вызов, Тихоня?

Демьян может звонить несколько раз, пока я не возьму трубку. Ставлю на беззвучный режим и возвращаю телефон на место экраном вниз.

— Не расскажешь, почему ушел из дома? Я помню скандал с родителями, а потом ты пропал и даже не пришел к ним на похороны, — кидаю обвинения и упрек в него, словно гранату. Мне хочется взрыва, увидеть его настоящие эмоции. Нервничает. Принимается снова постукивать пальцами по подлокотнику. Играет желваками на скулах. — Арс, не надо ничего придумывать, чтобы стать в моих глазах лучше.

— Ты выросла той еще сукой, Янка, а была милая малышка, которая обожала старшего брата.

— Брата, который ни разу о ней не вспомнил, — за невеселой улыбкой пытаюсь скрыть подступившие к глазам слезы.

— Теть Люда уверила меня, что ты ни в чем не нуждаешься, — сжав кулак, отворачивается к окну.

— А самому проверить времени не нашлось?

— Я не мог с тобой видеться, — по упрямо сжатым губам догадываюсь, что он ничего больше не скажет.

— Может и сейчас не стоило?

— Может и не стоило, — потирая подбородок, смотрит невидящим взглядом перед собой.

Меня утомляет недосказанность, какие-то намеки и загадки между строк. А еще я сильно нервничаю, не могу переключиться на брата. Моя интуиция вопит, что Демьян продолжает звонить. Лихорадочно пытаюсь придумать оправдание, зачем я поехала в город, но ничего дельного в голову не приходит.

— Позже я все тебе расскажу, открываться нет ни настроения, ни желания, — вижу, как сжимаются его кулаки на подлокотниках кресла.

— Я тогда пойду, — ставлю пред фактом. Мы последние минут десять слова друг другу не сказали. Сидим, как чужие. — Мне еще до городка с пересадками добираться.

— На такси отправлю, не дергайся.

— Не надо, Арсений. Я сама доберусь, — на телефоне семь пропущенных вызовов и несколько сообщений, которые я не рискую читать.

— Самостоятельная стала, — ухмыляется Арсений, подзывая официанта.

— Жизнь заставила, — пожимаю плечами. Оплатив счет, мы выходим из кафе. Доходим до его машины. Арс лезет в карман, протягивает мне несколько пятитысячных купюр.

— Не надо, — мотаю головой.

— Яна, вернешься на такси, — строго произносит он.