Бросаешь мне вызов, Тихоня?

— Это неважно, — отрезает сухо «Цезарь», именно это прозвище крутится на языке, когда я на него смотрю. То ли имя и отчество наталкивают на мысль так его называть, то ли его внешность, чем-то действительно схожа с Гай Юлием Цезарем. — Пересекались несколько раз, — все понимают, что он не договаривает. Ухмылка Арсения это подтверждает.

Злится Юлий Маркович. Губы поджимает, но больше ничем себя не выдает. Присутствие Ареса помешало планам? Напряжение растет. Тетка приглашает гостя за стол, вытягивает из пакета гостинцы.

— Юлий Маркович, ну зачем вы тратились? Это, наверное, очень дорого, — наигранно возмущается. — Мы с Яночкой все сами готовили, — пытается меня расхвалить. Чувствую себя коровой, которую привели на рынок."

"В воздухе повисает напряженное молчание. Мне говорить не хочется, тетка видимо устала изображать радушную хозяйку. Ей нужно выдохнуть и поднабраться сил. Неуютно абсолютно всем, хотя не всем, брат чувствует себя комфортно, он получает удовольствие оттого, что все напряжены. Арсений расслаблен: ноги закинул на пуфик, голову положил на спинку кресла, наблюдает за всеми из-под опущенных век, при этом на губах можно заметить ухмылку.

— Могу я поговорить с Раяной наедине? — повисшую паузу нарушает Цезарь. Так и буду его называть.

— О чем? — скалится брат, чем злит «дорогого» гостя, но Цезарь умеет держать себя в руках, не подает вида, что ему мешает присутствие Арсения.

— О будущем, об открывающихся перед ней перспективах, — твердым холодным голосом, глядя Арсу в глаза. Он пытается продавить моего брата взглядом, но Арсений стал тем еще говнюком, его не пронять грозным взглядом и строгим голосом.

— Поговорите, если Яна согласна, — тянет Арсений такой интонацией, будто дает разрешение холопу. Мне становится страшно, он явно переходит границы и делает это намерено. Откуда-то есть ощущение, что ему этого не простят.

— У меня болит голова, — довольна собой, что голос не дрожит. — Я не настроена обсуждать будущее, — если Арс подставляет свою голову ради меня, то я должна держаться за него.

— Она сказала, что не хочет быть твоей любовницей, — усмехается Арес, снимая вуаль с замысловатых фраз. Тетка ахает, Настя прячет взгляд в стол.

— Мы не переходили на «ты», молодой человек, — холодно и резко парирует Цезарь, но при этом не комментирует слова брата. — Мне уже пора, — поднимается из-за стола. Тетка готова убить гневным взглядом меня и брата, но сжав губы в тонкую линию, спешит облизать гостя.