Брак по залёту (СИ)

— Надо лечь, сейчас, сейчас, только держись!

— Держусь, — Женя обхватила руками шею мужа, прижалась к нему всем телом и не спешила отпускать, когда тот бережно опустил её на кровать.

Глядя в круглые от переживаний глаза Дениса, она улыбнулась и попросила:

— Поцелуй меня, пожалуйста!

— Надо врача!

— Ты — мой врач. Поцелуй меня, а то я больше не могу.

— Женя, мне не до шуток! Где болит?

— Везде болит! Мой муж на меня не смотрит, не целует, спать со мной не хочет. Моё сердце разрывается от боли и обиды, — выпалила Женя и разжала руки.

 — Даже представить не могла, что мне придется самой напрашиваться!

Несколько секунд мужчина смотрел на расстроенное лицо жены, а потом отмер:

— Ты здорова? Женя, не мучай меня, ответь? Ничего не болит?

— Я здорова, но если мой супруг продолжит спать отдельно, я непременно заболею!

— Женька…

И да, больше просить или намекать не пришлось.

Мир, в котором только Он и Она.

Щемящая нежность, когда сердце замирает от одного взгляда на любимую, когда хочется подарить Луну с неба и достать для неё жемчуг со дна морского.

Когда за одну улыбку готов на край света, а каждая слезинка ранит сильнее, чем пуля. И нет большего счастья, чем руки, обвивающие шею, щека, доверчиво прижавшаяся к груди и тихий шепот: «Я тебя люблю!»

Глаза в глаза. Тонуть во взгляде, растворяться и воскресать вновь! Дарить и получать, не бояться падать, потому что веришь — подхватит! И провести пальцем по упрямой складке в уголке рта, а потом — по двум другим, которые восклицательными знаками замерли между бровей.

Вкус его губ, без которых трудно дышать. И поцелуи, огненным удовольствием растекающиеся по телу. Тягучее, медленно нарастающее удовольствие, вдвое слаще, потому что оно одно на двоих. Голос, срывающийся от нежности, произносящий её имя в момент наивысшего наслаждения. И блаженство от благодарных поцелуев. Лежать рядом, переплетая пальцы, не имея силы отпустить, отстраниться хоть на минуту.

Они могли всё это потерять.

Могли не услышать, не поговорить, не посмотреть на ситуацию глазами другого, не понять и не простить.

И в мире на двух несчастных людей, которые больше не верят в любовь, стало бы больше.

Со всеми делами и заботами, со всеми вновь вспыхнувшими чувствами, они выпали из жизни. У Дениса из головы вылетело, что он собирался сам всё рассказать родителям и, наверное, ещё неделю бы не вспоминал, но вечером, на четвёртый день, после того как они окончательно помирились и приняли друг друга, прозвучал требовательный звонок в дверь.