Богатый. Свободный. (не) Мой

Я тоже начинаю заводиться.

– Почему меня в нынешней ситуации не должны интересовать твои деньги? А жить я на что должна, пока ребенок не подрастет? И разве я просила меня обеспечивать? На себя я могу сама заработать. Но твоя безответственность...

Он начинает злиться сильнее:

– Моя безответственность? Может ноги не надо раздвигать, если не предохраняешься?

– Это я еще и виновата? Презервативами научись пользоваться, кретин!

Я тоже вскакиваю с места. Меня начинает потряхивать.

Никакого нормального разговора не получится.

Влад вскидывает руку, останавливая меня:

– Стоп. Не хватает только этого. Я сейчас скажу один раз и повторять больше не буду. Между нами был разовый секс. И все. Никакие дети мне не нужны. У меня уже есть сын. И я им сыт по горло. А ты...

Он обжигает меня гневным взглядом и продолжает:

– Заработаешь на квартиру сама. И на все остальное тоже.

Я стараюсь успокоиться.

Влад открывает ящик стола и кладет на его поверхность деньги.

– Что это? – спрашиваю, кивая на стопку купюр.

– Деньги, – его голос звучит равнодушно.

Спросить, за что именно он так расщедрился, не успеваю.

– Сделай аборт, – все также равнодушно выносит он приговор.

Я невольно ежусь. От холода. Слов и поступков.

– Ты же умная женщина, Олеся. Тебе нет места в моей жизни. Ты в нее не вписываешься. Ты не богата, не знаменита, разведена, у тебя взрослый сын.

Зачем он? Во мне много этих самых ""не"". И я об этом знаю.

Он сухо кивает на мой живот:

– Это никому не нужно.

Меня коробит его ""это"". Как будто право на жизнь есть только у людей его круга.

Однако не спорю с ним. Впервые.

– Хорошо, – я протягиваю руку и забираю купюры, – Денег-то почему так мало дал? Не думала, что ты еще и жлоб.

– На аборт хватит, – замечает он, – Большего ты не стоишь.

Мое терпение лопается. Вот же скотина бесчувственная!

– Да пошел ты!

Я вылетаю из кабинета, громко хлопнув дверью.

Секретарша испуганно на меня косится. Еще бы! Тут так не принято.

Я же торопливо иду к лифтам. Нет, я не думаю, что Холодов бросится меня догонять. Просто, хочу вырваться отсюда.

Вздохнуть наконец. А то в груди все сжато словно тисками.

Возле лифта голова начинает сильно кружиться. Наверное, я бы упала, но меня подхватили сильные руки.

– Вам плохо? – поинтересовался незнакомый мужчина .

Рядом с ним я заметила Тимура, который, оглядев меня и сделав какие-то свои выводы, коротко бросил:

– Надо Холодова позвать.