Богатый. Свободный. (не) Мой

– С чего ты решил, что с тобой также нельзя? – спросил он, с трудом сдерживая бешенство.

Ледяной мальчик."

"Я усмехнулся. Припугнуть меня хочет? Или нет?

– А папка не заругает? – мой вопрос был задан наугад.

– Думаешь? Ты-то со своим не очень считаешься. С чего ты решил, что это делаю я? Ведь можно... Ты просто исчезнешь, как и не было тебя никогда. Или твое изуродованное тело найдут в какой-нибудь подворотне. Но тех, кто это сделал не найдут. И мама твоя будет горько плакать. А может, она с работы домой не вернется? С женщиной вообще может произойти много плохого.

Взгляд у парня сделался тяжелым. Такие, как он, не угрожают. Они обещают. И, как правило, сдерживают обещания. Возможно, я бы струсил. Возможно, пожалел бы, что ввязался. Это всё было бы возможно. Если бы я сам не был бы таким же отмороженным, как Холодов.

– Почему ты, Артем, уверен, что этого же не случится с тобой? Ты тоже можешь исчезнуть, а твои близкие пострадать. Ты так забавно уверен в том, что я не перейду черту... Когда я сам в этом не уверен.

Я тоже завелся. Хотя не надо было. Жить по тарифу ""все позволено"" я могу с тем же успехом.

Артем откинулся обратно на спинку стула.

Я приглушил в себе забурлившее раздражение.

Не здесь. Здесь нельзя позволить ему выплеснуться.

– И к чему же мы придем? – брюнет продолжил разговор снова тем же тоном, каким его начал.

Отстраненным и равнодушным.

– Я предлагаю остановиться на нейтралитете.

Некоторое время парень, казалось, размышлял над моими словами.

– Не выйдет. Я не люблю делиться. Тем более короной. Жди ответку.

Я лишь пожал плечами. Что он хочет услышать? Или думает, я кинусь драться на него в школе?

Глупо. А я не страдаю от отсутствия интеллекта.

Нужно быть осторожнее. И мать предупредить.

Олеся

В юности все воспринималось легче. Ну, подумаешь, мальчику, который понравился мне, я не понравилась.

Сейчас на середине жизненного пути, вдруг столкнувшись с тем, что ты ошиблась с выбором ""раз и навсегда"" больно дышать. Ведь я бы за ним босиком на край света. А он... Он жил по-другому.