Билеты в один конец

Надо было брать больше.

Ее пальцы сжимают мои волосы, ногти царапают затылок. Поцелуи злые, голодные, футболки летят к черту. Снежок трется о стояк так сексуально, будто специально доводит. Я рывком хватаюсь за пояс ее джинсов, но она воспринимает это неправильно, как попытку сбавить темп. Бесится – царапает грудь, оставляя глубокие борозды, впивается зубами в плечо.

Сука… Боль простреливает пах и смешивается с адреналином. Сейчас оттрахаю так, что забудет, как дышать.

– Тань… Джинсы.

– Имя… – бормочет она, смотря на меня и дрожа всем телом. – Я тебе не говорила.

– В документах посмотрел.

– А-а… – тянет она задумчиво.

Одной рукой я достаю из кармана серебристый квадратик, а другой помогаю Снежку избавиться от джинсов. Окидываю взглядом ее стройное тело и вижу шрам над коленкой. Провожу по нему пальцем – короткое, едва ощутимое касание. Она замирает, наши глаза встречаются.

И мы летим в бездну."

"Хватаю за талию, валю под себя, вжимаюсь так, что между нами не остается ни хрена.

Намокла. Готова. Осталось только вогнать член до упора и трахать так, чтобы потом любое воспоминание об этом моменте заставляло ее хотеть еще и еще.

Поезд, дернувшись, трогается, и мы съезжаем на пол. Таня падает сверху, ее волосы рассыпаются по моему лицу, они пахнут чем-то сладким.

Ни хрена не понимаю, откуда там браться смущению с такими формами?

– Охуенная, – хриплю я, целуя впадинку между ключицами и спускаясь к груди.

Снежок вздрагивает, ее пальцы опять царапают меня до отчетливой боли. Какая-то извращенная маньячка.

– Ты ведь не мужа сейчас представляешь? – уточняю на всякий случай.

– Заткнись. – Она снова ерзает на члене, и от ее движений мир сужается до размеров этого купе.

Поезд гудит, колеса отбивают ритм, но он теряется в грохоте крови, что нарастает в ушах.

От Тани меня отделяет лишь ткань ее трусов. Сдвигаю их в сторону и касаюсь влажной плоти.