Билеты в один конец

О чём ему и шепчу в губы, и пару грязных словечек.

Ткань трусов натягивается, больно впивается в кожу и рвётся под напором Таранова. Я давно знаю и люблю эту его хищную сторону, но последний месяц он сдерживал себя, берёг… А сейчас, похоже, все тормоза сорваны.

Влад прижимается ко мне всем телом, его эрекция упирается мне в живот. Ещё немного – и меня смоет волной нетерпения! Скольжу рукой вниз, хочу стянуть эти надоевшие штаны, которые мешают чувствовать его всего. И Влад поспешно мне в этом помогает.

В лунном свете на миг мелькает профиль его напряженного члена, и у меня внутри всё сжимается от острого желания.

– Прямо на балконе, да? Нас не оштрафуют?

– Повернись, – хрипло приказывает он мне на ухо, игнорируя мои слова.

Я послушно разворачиваюсь лицом к стене, упираясь ладонями в прохладную штукатурку и чувствую, как Влад проводит пальцами по моей спине – от шеи вниз, – затем наклоняется и покрывает горячими поцелуями каждый сантиметр обнажённой кожи вдоль позвоночника.

Меня пробирает дрожь.

Пальцы вновь нащупывают мой клитор, проводят по складкам. И через секунду ощущаю, как его горячий твёрдый член скользит между моих ягодиц, дразня, едва касаясь самой кромки там, где мне уже нестерпимо нужно.

– Влад… пожалуйста… – вырывается у меня. – Хватит мучить…

– Чего ты хочешь, мм? – он словно издевается, продолжая медлить.

– Тебя… – почти рыдаю я.

Ответ, видимо, удовлетворяет его, потому что в следующий миг Влад резко входит и мы одновременно стонем.

Таранов заполняет собой полностью – сильно, глубоко.

Господи, как же хорошо…

Влад делает несколько медленных, мощных толчков, давая мне привыкнуть. Но я и не хочу привыкать, я хочу больше. Ставлю ноги чуть шире, выгибаю спину, подставляясь под его удары. Он понимает без слов: темп тут же меняется. Его руки крепко держат меня за бёдра, и он начинает двигаться быстрее, сильнее.

Штукатурка царапает ладони. В ушах шумит кровь.

В этот момент мне хочется видеть глаза Влада, его лицо. Но он не даёт развернуться, и от этого доминирования внутри всё сжимается ещё сильнее… А потом – простреливает искрой и тело будто пронзает мощная судорога блаженства.