Билеты в один конец

Потому что пока я испытываю к нему весь этот спектр чувств, с ним ничего плохого не случится. Я не позволю. И больше не уйду.

Крепче сжимаю его руку, отстраняясь и заглядывая ему в лицо.

Наконец он слегка улыбается.

– Демьян сдал? – еле шевелит губами. Голос тихий, слабый.

– Подсказал номер твоей медсестры, а я пошла на небольшой шантаж. Сказала ей, что беременна. Она не смогла отказать отчаявшейся бедняжке с тяжелым токсикозом. Хотя… знаешь, пусть бы оно действительно так и было. Те таблетки я не пила и сгоряча тогда всё сказала… – признаюсь.

Таранов прикрывает глаза, тяжело вздыхает, будто разочарован услышанным.

– Ты бы этого не хотел?

– Это был порыв, Тань. Неосознанный и глупый. Я ведь тоже живой человек. Которому, как и всем, бывает страшно. И этот страх перед смертью – он больше не физический, а моральный. Ты ведь к чему-то стремишься, что-то делаешь, а по итогу выходит как в пустоту.

– А я не против беременности. Если тебе нужен мой ответ. Я против того, чтобы ты уходил и не дал нам даже шанса.

– Шанс, – морщится он. – Ты даже не представляешь, о чём просишь.

– А ты расскажи.

– Ты уже и так видишь.

– Что тебе плохо?

– Не просто плохо. Эти приступы будут только набирать частоту и станут полностью непредсказуемыми. Без восстановления сознания. Иногда по нескольку раз в день. Пока лекарства помогают, но эффект слабый. Плюс побочки. Мне постоянно хочется спать, когнитивные функции снижаются: ухудшается память, внимание, логика. На моей адвокатской деятельности можно будет поставить крест.

– Влад… – шепчу, сжимая его ладонь.

– Я буду испытывать в это время боль, дискомфорт. Пугать твоего ребёнка.

Снова сжимаю его руку изо всех сил. Поток слез, который рвётся наружу, почти невозможно сдержать.

– Ты… если ты и впрямь ко мне что-то чувствуешь и не конченный эгоист, то ты дашь нам шанс.

Влад опять морщится.

– Ты не понимаешь…

– Это ты не понимаешь!

– Как раз наоборот. Всё можно пережить, да. Сто раз да. Но никогда не остаться при этом прежним. Если бы передо мной стоял выбор, я бы не обрек близкого человека наблюдать, как он разваливается на глазах.

– Но ты не на моём месте. А я при любом раскладе буду страдать. Если тебе от этого станет легче.