Билеты в один конец

Боже, что за перемены. Их с Толей будто подменили. Надо держать ухо востро.

– Как ты? Как Алиса? Покажи мне нашу красавицу.

– Здравствуйте, Елена Николаевна, всё хорошо, – переключаю камеру и показываю ей внучку.

– Привет, бабуль, – машет Алиса рукой. – У меня всё хорошо. Я мороженое ем.

Свекровь звонит почти каждый вечер. Но я не каждый раз ей отвечаю. Не потому что не хочу – а бывает, что не слышу или связи нет. Мы где только с Алисой в эти дни не бродили.

– Моя ты красавица. Ну ешь, ешь, не отвлекайся. С мамой немного поговорю.

Елена Николаевна просит перейти на аудио. Переключаю режим.

Внутри зреет протест и желание вообще завершить разговор. Но, может, что-то важное скажет. Я хоть и пытаюсь расслабиться, и это и впрямь получается, но подсознательно всё равно дергаюсь, когда вижу знакомый силуэт, похожий на Толю.

– Таня, я пообещала тебе не лезть в ваши отношения. Мне куда важнее сохранить хорошее общение с тобой ради Алисы, и Толе я сразу сказала, что не поддерживаю его решение – отобрать у матери дочь.

И искренне так считаю. Но если ты нашла себе нового мужчину и сейчас проводишь с ним время на отдыхе, с Алисой всё равно нужно разговаривать и не отдалять её отца. Эмоции у сына поутихнут, он поймёт: если брак дал трещину и вместе вы быть не сможете – дочь остаётся. Навсегда. В общем, мы, женщины, мудрее, терпеливее… Надеюсь, ты меня услышала.

Я услышала, но не поняла. Что именно хотела сказать свекровь? Что я должна и дальше быть терпилой? Или что?

– Если Толя хочет быть отцом для своей дочери – это его право.

Никто у него его не отнимал и не отнимает. Он мужем мне быть перестанет – да, но отцом… это уже только его выбор, какие у него будут отношения с Алисой. Я никого против не настраиваю – он всё делает сам.

Дочь настороженно смотрит на меня. Чувствует всё.

Выхожу из-за стола, сказав, что пойду взять салфеток, а на деле – просто не хочу говорить при ней о её отце плохо.

– Елена Николаевна, – даже голос приобретает новые, воинственные нотки. Знаю, что Алиса нас не слышит.

 – Вы ведь тоже женщина и мать. Я не прошу становиться на мою сторону и ценю, что вы стараетесь общаться с Алисой, поддерживать контакт. Перестали давить на меня и играть на моём чувстве вины. Но – не поверите – люди расходятся. А потом как-то живут. А не существуют. Пусть он общается с Алисой. Но именно общается, а не устраивает дешёвые спектакли и не творит всякую чушь.

– А мой сын существует. Таня, ты бы простила его, а, девочка…

Нет.