Билеты в один конец

Давит на грудь.

А мысль, что Влада долго не увижу, – вгоняет в тоску.

* * *Утром просыпаюсь раньше Алисы. Пару секунд не понимаю, где я, кто я, что вообще здесь делаю. Потом вспоминаю.

Смотрю на часы. Время семь утра. Таранов уже, наверное, летит в самолёте.

Под утро я просыпалась несколько раз, прислушивалась, тянула руку к телефону, думала – встать и проводить, или не надо. В итоге просто лежала, слушала дыхание Алисы и считала удары сердца. А потом вырубилась.

Встаю с кровати. Отодвигаю штору и смотрю на залитый лучами двор.

Мы с Алисой весь день проводим на улице. Смотрим новые места. Гуляем. Едим мороженое. Смеёмся. Время с дочерью здорово отвлекает.

На ужин наконец прибиваемся к гостинице, идём в ресторан. На десерт я беру кофе, она – пирожное. У неё шоколад на носу, у меня – хроническая тревога в груди, и рука то и дело тянется к телефону, чтобы написать Таранову. Но что-то останавливает. Не хочу навязываться? Жду сообщения или звонка от него? Решаю дать себе передышку. Нам обоим. Это ведь даже не отношения. И что-то подсказывает – Владу не нужна эта гиперопека. Хотя какая уж гиперопека – я просто за него немного переживаю.

«Как долетел? Как самочувствие?»

Влад перезванивает спустя час. Алиса как раз купается в ванной. Говорит вполне бодрым голосом, что всё хорошо. Едет в одно красивое местечко и завтра скинет фотографии. Интересуется, как у нас прошёл день.

Лишь в конце разговора, уже попрощавшись, понимаю, что надо было себя послушать, потому что впереди ночь, а живущая где-то внутри тоска вдруг, не пойми откуда взявшаяся, выворачивает меня наизнанку.

Зато следующим утром от неё не остаётся и следа. Из-за Толи. Он звонит ближе к полудню. Я сбрасываю. Но он снова звонит. А я опять сбрасываю.

Через полчаса звонят уже с незнакомого номера.

Не хочу брать, потому что предполагаю, что это снова Толя. Но чувствую, что надо ответить.

– Здравствуйте, это Василиса Владимировна, старший инспектор отдела опеки и попечительства. Вы недавно приезжали и давали пояснения по заявлению.