Близняшки для потерянного папы (СИ)

— Оплачивайте, или я вызову полицию! И так из-за нее никуда отойти не могу!

Пять часов? Я не ослышалась?

По раздражению женщины, что сидит и смотрит за детьми, понимаю, что нет.

Капец!

— Сколько с меня? — вытаскиваю телефон из сумки. — Переводом можно?

— Переводом, картой, наличными, — продолжает возмущенным тоном. — Мне без разницы! Оплачивайте! — наезжает. — Я вас запомнила! В следующий раз буду требовать оплату на три часа вперед!

— В следующий раз мы к вам уж точно не придем! — отрезаю. Оплачиваю потраченное время, забираю малышек.

Мы с малышками выходим из игровой зоны. Сначала хочу отправиться в детский магазин, вслед за Антоном. Затем вспоминаю слова работницы детской комнаты. Ноги сами врастают в пол.

— Маруся, может быть, ты в туалет хочешь? — наклонившись, спрашиваю у нее.

— А он тут есть? — отзывается с нескрываемой надеждой.

— Идем! — беру девочек за руки. Две хрупкие ладошки в моих. Впервые за многие годы чувствую себя цельной.

Отвожу малышку в туалет, моем руки и умываемся.

После этого принимаю решение, что мы отправимся в кафе покушать. Дома еды все равно нет, а Марусе супа бы. И пюре с котлетой.

Спускаемся на первый этаж, занимаем столик в самой дальней части зала. Не хочу, чтобы нас кто-то мог увидеть, даже если заглянет в кафе.

Предупреждаю Чехова, где мы.

"Делаем заказ. Соня заказывает свою любимую пиццу, Маруся, как и ожидалось, котлету и пюре.

— Кристина! Блин! Ты мне что обещала?! — К нам подходит разъяренный Чехов. Сказать, что он зол, ничего не сказать от слова совсем.

— Папа? — Маруся смотрит на него во все глаза. — Теть, а почему вы сказали, что его не знаете?

Глава 14. Крис

— Кто?! — спрашиваем с Чеховым одновременно. Действуем не сговариваясь.

И он, и я в шоке.

В этот момент к нам как раз подходит официант. Он ставит на стол тарелки с едой, раскладывает столовые приборы. Маруся пододвигает к себе картофельное пюре и котлету, принимается жадно есть. Оголодала, маленькая…

Стоит подумать, через что пришлось пройти этой малышке, становится страшно. Липкий ужас холодными щупальцами сдавливает сердце, выжимая из него все тепло. Словно это не сердце вовсе, а банальный лимон. И давят его как заправку к рыбе.