Близняшки для потерянного папы (СИ)

Со всех ног спешу вниз по лестнице, а дальше через центральный выход на улицу.

Слез нет, в голове ясно. Мне настолько плохо, что психика решила отключить эмоции. Я совсем ничего не чувствую.

Запах гари ударяет в нос, как только выскакиваю на улицу. От увиденного становится дурно, но я все равно продолжаю спешить вперед.

Нельзя останавливаться. Ни на миг.

Там, в огне, моя дочь! Мне нужно к ней!

— Крис! — Сильные мужские руки хватают меня, не позволяют приблизиться ближе к пламени. Брыкаюсь, кидаюсь вперед, но Антон не отпускает меня.

Объятая пламенем машина полыхает. Вместе с ней сгораю и я.

— Пусти! — кричу, не ведаю себя от горя. — Там Соня! И Марк!"

"— Крис, — отвечает тихо и строго. — Их не спасти.

Реву. Зову дочку, бывшего мужа, ору, что есть мочи. Мне настолько плохо, что душа рвется на части. Сердце вырывается из груди.

— Доченька моя, — шепчу, обессилев от плача. Я сорвала голос, говорить не могу.

— Ш-ш-ш. — Чехов прижимает меня к своей груди. Держит крепко, не отпускает.

Со мной случилось самое страшное, что только могло произойти в этой жизни. Хуже и ужаснее просто нет.

— Антон, — хватаюсь за него, как утопающий за соломинку. — Соня… Там ведь Соня…

— Ее больше нет, — полным боли и скорби голосом говорит мне, прижимается щекой к моей макушке, чувствую, как на голову что-то капает.

Его слезы.

— Послушай меня, — отрывает от своей груди, заставляет посмотреть себе в глаза. — Тебе нужно немедленно отсюда убраться, — произносит с надрывом. — Пусть Захаров считает, что уничтожил тебя.

— Я никуда не пойду! — пытаюсь протестовать, но ничего не выходит. Антон делает жест, и меня, словно куклу, подхватывают под руки и уводят в сторону.

Ругаться, кричать, рыдать, молить… все бесполезно. Я лишилась дочери… Ее не стало. По моей вине.

Улица наполняется сиренами «Скорой помощи», пожарной, прохожие и любопытные начинают собираться вокруг. Вокруг места аварии образуется небольшая толпа.

Перед собой ничего не вижу. Меня больше нет.

Сонечка… Девочка моя… Маленькая, любимая, родная… Как же так вышло? Как же так…

— Там Маруся осталась, — киваю в сторону здания суда.

— Мы знаем, — отвечает мужчина рядом со мной. — Не беспокойтесь, она в полной безопасности, — заверяет. Смысл его слов теряется на фоне полнейшей прострации, в которую я скатываюсь все сильнее с каждой секундой.

Нервная система не справляется с горем, я не ведаю себя от душераздирающей боли.