Близкие люди

«Что ж ты не сообразил, Степан? Или замы тебя запутали вконец — не езди, не плати, мы еще ничего не знаем, попадем пальцем в небо…»

— Да как подъехать, Игорь Владимирович? Вы со мной даже по телефону ни разу не поговорили Меня небось взашей вытолкали бы из вашей серьезной организации — сказали: не звал тебя капитан Никоненко, что ж ты, незваный, явился!

Игорю Никоненко было тридцать четыре года. Из них последних лет… сколько же?.. да, пожалуй, десять он работал там, где работал. Ничего он не приобрел на этой своей работе — ни богатств, ни знатности, ни счастья, — зато научился отлично разбираться в людях.

Павел Степанов ему нравился, и разговаривали они на одном языке, а это было большой редкостью. Поэтому капитан Никоненко позволил себе улыбнуться настоящей, нормальной улыбкой, протопал в кабинет, сел к столу и вытянул ноги.

— Здрасьте, мужики, — сказал он прорабу и Чернову, и после этого приветствия всем заметно полегчало. Кавалергарда Белова на этот раз видно не было. Наверное, он на… где там их офис?.

Капитан помолчал, занятый изучением давешнего бронзового чудища на черном Степановом столе. Было очень тихо.

Даже потенциальная вампирша Тамара перестала сопеть за дверью, осознав важность момента.

— Так что правильно сделали, что не приехали, Павел Андреевич, — продолжил капитан Никоненко громко и вернул чудище на стол. Оно сильно грохнуло о крышку. — Нечего вам было ко мне приезжать, только бензин жечь… Вы нам больше не интересны, ездить мы к вам не будем, разбирайтесь сами как знаете. Всякие службы и инспекции по труду и технике безопасности мы, само собой, в известность поставили. Но что-то мне подсказывает, что вы к этому делу привычные.

— Разберемся, — согласился Степан.

Чернов зачем-то негромко матюгнулся и затих. Прораб сидел не шевелясь, даже лысину не скреб под бейсболкой.

— Разберемся, — повторил Степан, и непонятно было, рад он или нет, что не было никакого убийства, а была обычная бытовуха по пьяной лавочке. — Так что произошло-то? — спросил он Никоненко с раздражением. — Почему Муркин в котловане оказался, если никто его туда не толкал?

— Ночь сырая была, дождь прошел.