Близкие люди

 — Куда-то тебя совсем не туда понесло!

— Да никуда меня не понесло! Понесло! Ни у кого нет никакого резона подводить меня под монастырь. Я никому не нужен. Я не Березовский с Гусинским, главная развлекуха державы!

— Значит, — вдруг твердо сказала Ингеборга, и все опять на нее посмотрели, — дело в чем-то другом. Ты просто не хочешь признать факты. Это очень понятно, потому что они тебе не нравятся. Но тебе придется их признать и сделать из них какие-то выводы. У тебя нет другого выхода, Паша. — И она ободряюще улыбнулась.

Почему-то ее речь произвела на всю компанию большое впечатление. Они смотрели на нее и молчали.

Может, она сказала какую-то глупость? Или позволила себе лишнее? Или все дело в том, что они «свои», а она «чужая»?

— Инга Арнольдовна, а вы мне покажете, как нужно есть палочками? — вмешался Иван. — И мне правда можно снять кроссовки?

— Кроссовки нужно снять обязательно, — ровно сказала Ингеборга. Ей было очень неловко, — и есть палочками я тебя научу. В этом нет ничего сложного.

— Значит, — Степан опять подцепил ее руку.

Ему хотелось подержать ее за руку так, чтобы все это видели, — что мы имеем? Мертвого Муркина, который шантажировал Сашку и кого-то еще, о ком знал Петрович и собирался мне рассказать. Петровича, который умер предположительно от сердечного приступа, так ничего и не рассказав. Зато из его сообщения явствует, что Леонид Гаврилин тоже каким-то боком нас касается. Вроде он совсем ни при чем, а оказывается, при чем. Сашка была в ночь на семнадцатое в Сафоново и видела мою машину. Утром семнадцатого Черный подобрал в котловане мою зажигалку, про которую вспомнил только сейчас. Из всего этого следует, что Муркин шантажировал меня, и я его убил. Правильно?

— А тот, второй зам? — спросила Ингеборга, напряженно ловившая каждое слово. — Ну, которого сбила машина. Или имеется в виду, что его тоже сбил ты?"

"— Нет, — сказал Степан мрачно и вытащил пальцы из кулачка Ингеборги, — его сбил не я. Его пыталась убить его собственная жена, которая застукала, что он ездит к любовнице.

Это менты сказали. Она к ним сама пришла.

— Господи Боже мой, — пробормотала Ингеборга, — ужас какой.

Все помолчали, как на поминках.

— Каким-то образом нужно точно установить, моя машина была той ночью в котловане или не моя, — наконец сказал Степан, — и если моя, то кто на ней ездил.

— Кто только на ней не ездит! — подала голос Саша. — Как это можно установить, когда столько времени прошло?

— Не знаю, — буркнул Степан, — понятия не имею.