Близкие люди

И могу я, в конце концов, посмотреть, что там с сейфом и что именно из него украли?

И как только он произнес эту фразу и она как-то очень отчетливо прозвучала у него в голове, он сразу понял, что именно украли. Ни к тремстам долларам, ни к счетам-фактурам, ни к актам сдачи-приемки это не имело никакого отношения.

У него украли тетрадь Володьки Муркина.

— Так, — сказал Степан. Во рту у него было сухо, — так…

Он пошел к распахнутой двери в свой кабинет, крепко стискивая в большом кулаке кожаную ручку портфеля.

— Дверь кто открыл? — деревянным голосом спросил он на пороге.

— Я, — из-за его спины тоненько ответила Саша, — меня охрана попросила, и я открыла…

— Ты что, решила сегодня здесь ночевать? — спросил Степан не поворачиваясь. — Или тебя тоже с дороги вернули?

— Я еще на работе была, Степ. У меня дел сегодня было много…

— Понятно.

Сегодня у всех его сотрудников и сослуживцев было необыкновенно много дел в непосредственной близости от его кабинета. А он сам в это время выяснял отношения с Леночкой и старательно пытался придумать, как доказать ей, что он не кабан-производитель.

Все складывается на редкость удачно."

"Почему-то Степан ожидал, что сейф будет раскурочен сверху донизу, что в середине его металлического бронированного тела непременно будет зиять дыра с рваными, вывернутыми наружу краями — кажется, именно так выглядели вскрытые сейфы в фильме «Рожденная революцией», который маленький Степан обожал.

Степан рассматривал эту приоткрытую дверцу, и ему было тошно. Сзади сопели и переминались на зеленом ковролине люди, которым он еще совсем недавно безоговорочно доверял, а теперь один из них украл у него тетрадку Володьки Муркина. Украл, потому что боялся, что по этой тетрадке Степан его вычислит.

Он и вычислил бы, если бы не думал так долго.

А еще хвастался перед Черновым своими дедуктивными талантами, поминал Пуаро, клеймил капитана Никоненко, будь он неладен!..

— А кто обнаружил, что сейф открыт? У меня в кабинете камер нет. А?

На этот вопрос почему-то никто сразу не ответил, и Степан, повернувшись, в упор посмотрел на собравшихся. Собравшиеся потупились как-то чрезвычайно постно.

— Так, я не понял.