БЕСсильный чемпион. Том 7

Она избегала общества офицеров и Сергея Ливера, доверенного Перуна, потому что знала: они обсуждают продвижение штурма, а в этом королева ничем не способна помочь. Она только покажет свою некомпетентность в военных делах.

Она даже поехала на позиции, чтоб просто быть ближе к Перуну как его женщина и поддержка. Были и другие, прагматичные причины, но сердце Элизабет откликалось только на одну единственную. Как он там?

Элизабет сидит на табуретке спиной к пологу шатра. Неожиданно теплая рука обнимает ее и ложится на живот.

Улыбнувшись, Элизабет оборачивается и прижимается щекой к его груди. Это произошло на инстинкте, на жажде любви от этого странного мужчины, но потом она вспоминает — ей не докладывали о захвате замка Лейса.

— Что ты здесь делаешь? — озадачивается королева. Перун словно бы стал пониже. Выражение лица немного другое. Нет лукавости в глазах и ухмылки.

— Голодаю по тебе, моя королева, — его губы тянутся к ней.

Элизабет зарделась и поддалась песне своего сердца и жару его влажного рта.

— Ты случайно не знаешь, что я пожелал, когда изменил реальность?

* * *Рубрика «Легендариум демоника Перуна». Хохмы читателей.

Сидят на берегу речки Темзы, Перун, Кот и кракадила Али:

— Перуна, ты куряца видеш? — тяжко вздохнув, спросил Али

— Нет, Кожеголовый… Не вижу… —

— И я не вижу — промурлыкал слепой Кот, съёжившись под взглядом кракадила

— А она есть… —

— Туман, аднака… — сделал вывод Али. (Автор Денис Аитов)

Глава 12.

— Что ты спросил? — спрашивает Элизабет.

— Сейчас повторю.

Жестко потянув ее за руку, Перун толкает королеву на походную койку. Она переворачивается на спину и тонет в его обжигающем напоре. Его губы накрывают ее рот, его колено раздвигает ее ноги, его руки елозят под ее платьем, грубо, неумело, причиняя боль, но все же даря удовольствие. Ведь это был он, сильнейший мужчина из всех! Спаситель ее дочки!

В промежутках между этими касаниями Элизабет слышит крики и стрельбу за стенами шатра.

А Перун, будто не слыша, продолжает ее трогать. Шарить по ней руками, будто дорвавшийся до женщины школьник.

— Ты что не слышишь? Пусти! — Элизабет пытается вырваться, но ее удерживают, как безвольную рабыню. Она видит злобную усмешку на любимых губах, и это дарит понимание, — Ты не Перун!

Настоящий он никогда бы не улыбнулся так гадко. Уж точно не распростертой перед ним женщине.