БЕСсильный чемпион. Том 7

В эстетике, женском стиле, да и в сексе наставляет моих малышек Белоснежка. За правильным питанием и утренними пробежкам следит Вика. Алла же задает общее направление и вовремя охлаждает горячие головы остальных девчонок.

Я же спокойно прохожу между бородатыми здоровяками, когда один из них, с залысиной, гогочет:

— Смотри, Човка, змеи на голове, гы. А в целом ничо, клевая!

— Давай ее себе, а я цапну белую.

Останавливаюсь, а Алла уже обернулась и вернулась.

— Бес, пускай их. Мне не терпится в кафе! — берет княжна меня за руку и тянет за собой.

 — Кали так круто расписала чизкейки — просто слюнки текут!

— Эй, змееволосая куколка! — кричит кавказец с залысиной. — Да брось ты этого безусого сопляка, пойди к настоящему опытному мужчине, — он почесывает себя по волосам на груди, которые торчат из расстегнутого воротника рубашки. — Видишь, сколько тестостерона, гы?

Я оборачиваюсь и, сбросив руку Аллы, шагаю прямиком к невоспитанному козлу.

«Залысина» окидывает меня пренебрежительным взглядом.

— Чего надо, сынок?

Поправляю загнувшийся лацкан пиджака, оглядываю заросшую бородой челюсть.

Очень уж хочется ее сломать. Но драка испортит наше с девочками свидание. Мы собирались просто поесть пирожных, а не бить морды всяким гастарбайтерам.

Поэтому я даю шанс кавказцам и улыбаюсь одними углами губ:

— Мерзко, дядёк, ведешь себя, — окутываю себя Бригантиной, ну и поляницам уязвимые места заодно. — Вас в вашем ауле банальным манерам не учили? Извинитесь перед моими девушками и забудем.

Кавказцы насмешливо оскаливаются.

Интересно, откуда они? Из княжества Тарковского? Невольно вспоминаю Амину, дочь князя Умалата. Как она? Замуж уже, поди, выдали. За другого джигита.

«Залысина» расслабляется, посчитав меня слабаком, умеющим только болтать. Сначала кавказцы были напряжены, но, не дождавшись от мажора стремительной реакции, совсем распоясались:

— Харе строить из себя мачо. Трясешься, как ягненок, и девок явно многовато для тебя одного. Да и смотри какие молодухи — спелые, сочные, как раз для настоящих джигитов.

Беги отсюда, а мы сами раздвинем ноги твоим шлю…

Не даю договорить похабщицу. Подступив ближе к «залысине», хватаю его нижнюю челюсть. Со всей силы сжимаю.

Раздается отвратительный хруст, челюсть гада рассыпается, как кусок глины. «Залысина» теряет сознание от болевого шока и валится под ноги. Переступаю мерзкую тушу.

— ИЗВИНЯЙТЕСЬ. — рычу на остальных бородачей, сразу же надевших доспехи.

Страх парализовывает их. Кавказцы молча хлопают ртами.