БЕСсильный чемпион. Том 7

Слезы застыли в глазах.

— Да не спал, не спал, — сразу расхотелось мучить американку. — Расслабь уже булки.

— Фу-у-ухх, — с облегчением выдыхает блондинка, и тут же огромные глаза загораются озорством. — А со мной будешь? Я же ради тебя буду сегодня стараться."

"От ее откровенности только морщусь. Сербина в любой реальности останется Сербиной, похотливой штучкой. Но как-то не хочется звонко шлепать ее по ягодицам.

— Посмотрим, — не отказываю, а то еще спадет мотивация. — Ладно, пойдем общаться с народом.

Я поворачиваюсь к трибуне.

* * *Стоя чуть позади за Перуном, Сербина наблюдает, как этот юноша противостоит влиятельным аристократам. Больше всех ему возражает герцог Андрей Миронов. Сербина слышала, как от рук Перуна пал его сын. Но сам виноват — нечего было лезть на сильнейшего в мире бойца!

— Да какое ты имеешь право требовать от нас отдавать тебе свои дружины? — надрывается Андрей.

— Цесаревич Владимир дал разрешение, — холодно отвечает Перун. — Так что вам не на что ссылаться в отказе, кроме как на свою трусость.

— Как ты смеешь! — рычит Андрей, отбросив всякие приличия.

— Я слышал, дворяне жить не могут без войны, — фыркает юный князь. — Так я вам ее даю — воюйте на здоровье.

— Ты не можешь нам указывать ни по титулу, ни по воинской должности, господин поручик, — Андрей с наслаждением произносит офицерское звание.

Перун лишь пожимает плечами.

— Может, и не могу, но вы летите в Британию.

Спокойный тон юноши приводит герцога в бешенство.

— И что же ты нам предлагаешь? Земли и природные ресурсы Британии?

— Нет, я обещал королеве Элизабет, что русские не разорят ее королевство.

Аристократы в удивлении смотрят на Перуна.

— Судари и сударыни! — оглядывается Андрей на дворян. — Вы сами слышали эту неслыханную дерзость! Кто в здравом уме согласится?

— Скажите, Артем, — обращается граф Юрий Долгоногий, тоже руководящий член Круга. — Смысл тогда нашим людям умирать на чужбине?

— Чтобы спасти будущее для своих детей, — просто отвечает Перун.

— Подробнее, пожалуйста, — хмурится Эдуард Эльс.

Перун оборачивается к Сербине:

— Прошу вас, леди Гиллер. Или вернее — служительница Небесного престола.

На нее аристократы и так невольно поглядывали — всё-таки мало подобных ей сногсшибательных блондинок. А теперь и вообще не отрывают глаза, когда ангелесса проходит к трибуне.

Сербина одним грациозным движением скидывает с себя балахон, оставшись в легкой белой сорочке, и расправляет ангельские крылья.