Белая голубка Кордовы

— Рубенс… — пробормотал Захар, как во сне.

— Совершенно верно, — отозвался коллекционер. — «Спящая Венера». В каталогах Бременского Кунстхалле значится пропавшей.

На поляне под сенью дерева на пурпурной накидке раскинулась на траве великолепная обнаженная… Тончайшая кисея, пропущенная меж ног, закрывала область паха и поднималась к дышащему животу с нежнейшей впадиной пупка. Из кустов за спящей наблюдал бородатый сатир… Фон композиции — ближние стволы в солнечной инкрустации и дальние купы деревьев, сквозящие узорами неба…

— Видите… — сказал Босота, — это характерно для Рубенса — нарушение физических световых законов.

— Он фиксировал освещение не данной минуты, а целого дня. Бесконечно длящийся сон Венеры…

— Спасибо, я об этом не думал… И обратите внимание — записано полотно «алла прима» — это не фламандская, а итальянская манера живописи, он использовал и ту, и другую… Вот, по грунту видно, в осыпях: минуя гризайль, он здесь писал прямо по коричневой подготовке.

— Почему — я? — удивился тот. — Андрюша сделает это гораздо профессиональней.

— Но у меня будет спокойнее на душе, если картины будете касаться только вы!

— Аркадий Викторович, вы заблуждаетесь! — горячо возразил Захар.

— Вот именно! — буркнул Босота. — Меня раздражают эти уменьшительные, и ваша дурацкая детсадовская ему преданность…Что вы все ровните себя-то с ним! Этот ваш Андрюша, он — да, добросовестный починяла. А вы, Захар, вы — талантище, вы — редкий художник, так и знайте! Таких не на каждом углу раздают! Вы… вы — живородящий, понимаете?

Он наткнулся на упрямый взгляд Захара и рукой досадливо махнул:

— Ладно, забыли.

Захар улыбнулся и снова хотел возразить, что вот уж Андрюша такие вещи делает куда как…

…но взглянул на Босоту и осекся.

— Хорошо, — сказал он. — Хорошо, Аркадий Викторович.

4

Между тем уже второй год он безуспешно пробовал вступить в молодежную секцию Союза художников.