Белая голубка Кордовы

…которую, между прочим, тоже звали Шуламитой…

— Стоять! — тихо приказал Кордовин из ниши. — Руки!

Круглоголовый с тупым стуком выронил портфель и поднял руки двумя скобами. Вместе с его башкой посередке экспозиция представляла собой букву «ша», проглотившую футбольный мяч.

— Не шуми, — добавил Кордовин. — У меня соседи старенькие, все — узники. Дахау Ты старых уважаешь?

— Уважаю… — пересохшим тенором ответил прилипала.

— Это хорошо. Что в портфеле? Бутерброд или пулемет-граната?

— Нет, каталог, — бормотнул сбитый с толку круглоголовый.

— Что?! Ты откуда, мудак, свалился?!

— Я — за консультацией, — торопливо проговорил тот. — Вам привет от Семен Семеныча…

И в ответ на изумленную тишину, чуть повернув голову в сторону ниши, добавил:

— От Можара.

Глава девятая

1

Можара в мастерскую привел все тот же Игорь Мальков."

"Сенька Можар был классическим спекулянтом, то есть скупал и перепродавал все, что в руки шло, и все, на что был спрос. На книги спрос был всегда, поэтому Сенька вертелся пропеллером, затевая дела и раскручивая обороты на книжных развалах.

Можар был обитателем и завсегдатаем обоих развалов; вокруг него уже тогда пасся небольшой отряд пронырливых угрей… Маленький, тощий в заднице и ногах, но уже с заметным брюшком, Можар — со своей монастырской тонзуркой на темени и бровками домиком, со своим присловьем кстати и некстати — «и така-сяка гармонь», казался потешным и незначительным персонажем. Поэтому Захар удивился, когда со временем выяснилось, что Сенька Можар ведет знакомства не только с Игорем Мальковым, но и с Минчиным, и с Босотой, и еще кое с кем.

— Вы напрасно, Захар, недооцениваете Можара, — заметил как-то Аркадий Викторович, — вы его спекулянтом называете, и справедливо: слово почтенное, хотя и обезображенное советской властью. По сути своей Можар — купец. Причем купец талантливейший. У него отменный нюх на то, что и когда именно будет иметь спрос. В другой стране Можар преуспел бы довольно быстро.