Право на отцовство

Тот отлично держался на воде.

– Ты голый, – выдала она сразу же то, что её возмутило."

"Если человек хотя бы раз видел, как орехи поливают медом, он поймет Таню, заглянувшую в глаза Дольника. Блеск в них мог сравниться с отблеском льющегося на свету или солнце меда. Чертовски красивые глаза у этого парня.

И сейчас в них залихватски танцевали чача-ча черти, что выбрались на свободу.

– Есть такое дело, – с довольной улыбкой подтвердил очевидное Паша, перемещая одну руку с поясницы Тани чуть ниже.

– Зачем ты разделся? – продолжала бушевать девушка, стараясь не замечать, как напряглись соски и бесстыдно натянули ткань.

– Захотел.

Захотел он, видите ли! А ей что делать?

Его рука не остановилась на пояснице, опустилась на ягодицы Тани. Подтолкнула ближе к бедрам Паши.

– Расслабься, Рапунцель. Для паники нет причины, – он склонил голову и прикоснулся к её шее.

Таня прикрыла глаза и, сохраняя верность себе, недовольно проворчала:

– Сюда могут вернуться Игнат с Лизой.

– Я попрошу Лизу отвернуться.

– Так просто?

– Конечно.

– То есть демонстрация предназначалась мне?

Ей показалось, или Дольник тоже глушил рвущийся наружу смех?

– Есть сомнения?

Он был возбужден. Его член упирался в бедро Тани.

Паша прав: они на его территории. Он знает, что делать. Но каков провокатор!

Таня неспешно огладила плечи мужчины, признавая, что снова проиграла. Физическая сторона их отношений развивалась куда стремительнее, чем эмоциональная.

Таня с готовностью ответила.

– Закинь мне ноги на торс.

Таня послушалась и тут. На доминирующую роль она не претендовала.

Они стояли неподалеку от края бассейна. Ей не удалось доплыть совсем ничего. Таня мимолетом отметила, что Павел перестал держать вес своего тела на плаву.

Он продолжал целовать Таню, исследуя руками её тело. Поглаживал по спине, возвращался к голове. Распластывал пятерню на её затылке, точно пытался контролировать. Таня возбуждалась. Его поцелуй, ласки становились всё более откровенными. И лишь когда мужская рука забралась ей под трусики, отодвигая их в сторону, Таня запротестовала.

– Ты что делаешь? – прошептала, уперевшись ладонью Павлу в грудь.