Баннерет

Пальцы судорожно вцепились в рукоять кинжала. Но опасности не было. Над головой было лишь сине-белое полотно моего собственного шатра, едва заметно подрагивавшее от лёгкого утреннего ветерка. Снаружи доносились резкие окрики Бернарда, уже вовсю гонявшего солдат.

«Стрелы наложить! Стрелы отпустить! Копья во фронт! Лучники — в тыл! Перестроиться! Шевелитесь, ублюдки ленивые. Кто будет медлить — пойдет на реку вместе с бабами стирать нам портки!»

Рядом на небольшом столике стоял кувшин с вином — тем самым, которое мы с Айлин вчера купили в деревне, и небольшой деревянный кубок.

Я налил вина, сделал большой глоток и поморщился. Пойло оказалось очень кислым. От него уже начинало несли уксусом. Похоже, нам продали перебродившее. Впрочем, а чего я ещё ожидал от вина, купленного у деревенских торговцев всего за восемь железных монет?

Немного помедлив, я вылил то, что оставалось в кубке прямо на пол, подошёл к небольшой бадейке с водой и хотел было ополоснуть морду, но пальцы наткнулись на бинт, всё ещё скрывавший половину моего лица.

От воспоминаний о процедуре меня аж передёрнуло. Рана под повязкой начала сильно зудеть. Обезболивающее у нас по-прежнему было одно — пеньковая верёвка в зубы. Конечно, ещё можно было напиться в усмерть, но… уж больно не хотелось расхлёбывать последствия такого выбора.

Я посмотрелся в воду, ровной гладью лежавшую в кадке. Левая сторона лица изуродована могильной тварью. Правая — в бинтах. Мда уж. Когда их снимут, я стану поистине неотразим. В буквальном смысле. Не то, чтобы меня это сильно волнует, но совсем уж уродом становиться всёж не хочется. Эхх… Ладно. Хватит заниматься самолюбованием, пора дела делать. Да и парней от Бернарда нужно спасать, а то он их до смерти загоняет ещё с утра пораньше.

Ещё немного подождав и окончательно придя в себя, я кое-как напялил на себя гамбезон.

Подпоясавшись мечом и кинжалом, я вышел наружу. В лагере было на удивление безлюдно. На половине торговцев ходили лишь несколько караванщиков, лениво перекладывая какие-то грузы.

На нашей было чуть поживее.