Баннерет

Девушка, как назло уселась с той стороны, с которой у меня была больная рука, — А мы с тобой, если говорить откровенно, уже не люди. По крайней мере — в привычном понимании и трактовании этого слова. Так что надеяться на то, что однажды какая-то правозащитная организация придёт и вытащит нас отсюда — дело гиблое. Нет. Мы теперь сами по себе. И наша судьба зависит исключительно от нас же самих.

— Я… — девушка как-то растерянно посмотрела на меня. В уголках её глаз начали проступать слёзы, — Я просто поверить не могу, что наши родные обрекли нас на это.

Мда, похоже не стоило вываливать ей всё вот так, напрямую. Не каждый человек готов услышать суровую правду, особенно, если она оказывается настолько дерьмовой. Впрочем, наверняка она, рано или поздно, сама бы до всего дошла, и эффект был бы точно таким же. У меня просто паззл сложился чуть раньше. Жаль только вечер, похоже, испорчен уже окончательно и бесповоротно.

— Они и не обрекали. Они пытались спасти нам жизни. Как умели, — я немного помолчал, глядя на отряд стражи, спускающийся к реке от дома старосты, — Были бы у них большие деньги, нас бы может поместили в мир для богатеньких буратин.

— Да просто… — Айлин тяжело вздохнула, — Как-то всё это безнадёжно. Зачем вообще тогда барахтаться, если всё равно всё закончится стиранием личности."

"— Не всё так плохо, — хмыкнул я, — Как минимум, мы всё ещё живы и всё ещё можем ответить этим ушлёпкам. Испортить им всё веселье, как тому херу из Деммерворта. Прикинь, как у него горело, когда мы грохнули его персонажа, которого он наверняка раскачивал не один месяц.

— Да уж, это точно, — улыбнулась девушка.

— А как максимум… Всё тоже зависит от нас, — я посмотрел на лежащие неподалёку трупы, — Главное не опускать руки даже тогда, когда кажется, что выхода из ситуации нет.

— Мне бы твой оптимизм, — хмыкнула Айлин, глядя на то, как отряд деревенского ополчения неспешно выходит к пирсам.

Всего бойцов было два десятка. В шлемах, стёганках и с копьями наперевес. Следом за ними, неспешно вразвалочку шёл и сам деревенский староста.