Баннерет

Частокол и впрямь выглядел внушающе. Оструганная строевая сосна в два человеческих роста, несколько смотровых башен, сложенных из толстенных бревен, основательные ворота, взять которые можно только хорошим тараном. Конечно, с каменными стенами Вестгарда такие укрепления не шли ни в какое сравнение, но вот на фоне старого, хлипкого палисада Медовища, они и впрямь смотрелись очень выгодно.

Вообще конечно, интересно получалось. Все деревни, которые нам доводилось посещать, так или иначе, но имели долговременные укрепления.

Те же сёла, которые не потрудились хоть как-то защитить себя, представали перед нами в виде брошенных, разорённых или вовсе сожжённых руин, посреди которых можно было встретить трупоедов, призраков или ещё кого похуже. Проблема всякой погани, обитавшей в лесах, стояла в этом мире куда острее, чем это могло показаться на первый взгляд.

Путь через поля оказался довольно долгим. Дорога петляла, огибая мелкие канавки, ручейки и заросли дикого бурьяна, росшего то тут, то там. Крестьян по пути попадалось немного.

Некоторые из них спешили куда-то на работы, другие напротив шли в сторону деревни. Мужичьё в основном. Одеты в простые, но чистые рубахи, штаны из грубой серой ткани, онучи (кусок ткани, обмотанный вокруг ноги на манер портянки и скреплённый тонкой верёвкой) и пуленты. Что-то вроде лаптей, только из цельного куска кожи. Или больших носков со шнуровкой, из всё той же кожи. Тут уж, под каким углом посмотреть.

Глядя на этих бедолаг я лишний раз порадовался, что мне со старта выдали ботинки с нормальной, толстой подошвой.

Ходить в этих кожаных тряпочках было бы той ещё пыткой.

Кметы оказались на удивление неразговорчивы. Большинство предпочитало просто уйти с дороги, когда мы проезжали рядом. Некоторые старались как можно быстрее проскочить мимо. И лишь один крестьянин, попавшийся нам уже ближе к воротам, решился таки с нами заговорить. Точнее, заговорил он с Яношем, ехавшим в голове каравана, а уже торгаш зачем-то отослал его к нам.

— Как я слышал, вы из дальних краёв путь держите, милсдарь наёмник, — обратился ко мне небольшой, слегка горбатый мужичок, поравнявшись с нашей повозкой.

"

"— Правильно слышал, — кивнул я, — Только я не милсдарь наёмник. А сир. Рыцарь, если по простому, и шевалье, если по заумному.

— Прошу прощения, сир рыцарь, — мужичок не сбавляя хода, умудрился отвесить лёгкий поклон, — Я не знал, а по вам так сразу и не скажешь… Простите великодушно, я не хотел вас оскорбить.