Баба Люба, давай!

Что бы он там не сказал, ясно видно, что он вас любит.

— Что бы ты понимала, — грустно ответила Люба.

Вечером Шариона она встречала насторожено. Лжепринц помялся в дверях, а потом протянул ей обычный лист бумаги. Люба развернула его и ахнула.

— Кто это нарисовал? — восторженно спросила она, рассматривая собственный портрет, нарисованный цветными карандашами.

— Я, — несмело улыбнулся Шарион.

— Что? Ты? — удивилась Люба, — невероятно! А где ты научился?

— Нигде, у меня так получается.

— У тебя явный талант! Тебе обязательно надо его развивать.

— Цветы, украшения и платье тебе не понравились, а портрет на обычной бумаге привел в восторг, — поразился он, — я еще не верил, когда ты говорила, что дорог подарок, который сделан своими руками.

— Почему? Ты же видел, как я радовалась, когда вспоминала о рисунках и поделках, которые делали мне дети и внуки.

— Ну и какую же сказку сегодня мне поведает Шахерезада? — снова спросил лжепринц.

— А клятва?

Шариона принес клятву, ничего не потребовав от неё взамен. Люба лишь удивленно хлопала глазами, не зная, как реагировать на такую резкую смену настроений менталиста. Вчера он пугал, а сегодня дарит подарки и приносит клятву без условий. Сейчас она могла выгнать лжепринца за дверь, ведь он уже поклялся, что Даинора не будут пытать. Однако, Люба не стала этого делать. Если есть возможность сейчас пообщаться со светлой стороной Шариона, то это надо сделать.

— Хочешь, я расскажу тебе про «Формулу любви»?

— Конечно, — похоже, искренне обрадовался менталист, — очень хочу, мне понадобятся такие знания, чтобы завоевать твою любовь.

— Ты не передумал?

— Нет.

И Люба начала рассказ…

В эту ночь Шарион ушел от неё поздно и, похоже, чрезвычайно довольным. Прошло еще несколько дней. Несколько раз менталист пробовал ненавязчиво перевести их отношения в горизонтальную плоскость, но кусок гниющего мяса мгновенно всплывал в воспоминаниях Любы. Шарион улыбался, но ему явно не нравилось такое положение дел.

— Почему ты сопротивляешься? — спросил он, поглаживая её по шее. Они сидели на кровати лицом друг к другу, и менталист заглядывал Любе в глаза. — Я ведь могу быть любым. Таким, как ты пожелаешь.

Мгновение — и перед девушкой сидел Даинор, смотрел на неё своими зелеными глазами с искоркой веселого любопытства.

— Хотя внешне тебе больше нравился другой, — задумчиво произнес Лжедаинор, и вместо принца теперь на кровати расположился Фель.