Звезда Чёрного Дракона

Тот, кому попадется коротка веточка, был Эмионом. И короткая всегда попадалась ей. Мы только потом поняли, что коротких веточек не было — все три были длинными. А когда она вытягивала свою, то просто незаметно обламывала.

— Это не она хитрая, это вы дураки, — тотчас вынесла свой вердикт Этель.

— О, умнейшая из умнейших, не стану спорить с тобой, — отозвался Том.

— Почему это? — заподозрила подвох принцесса.

— Потому что с умнейшими спорить — что звезды считать…

— Подожди… Но ведь в поговорке говориться о дураках! — возмущенно воскликнула Этель.

— Боюсь, ты сама себя так назвала, — скорбно ответил Том. Его серые глаза смеялись, и Этель, не найдя ничего лучше, сгребла с перил снег, скомкала его и бросила в Тома. Вернее, хотела в Тома, а попала в какого-то дородного господина, который вышел на прогулку во своим семейством. Том ловко увернулся, и снег попал господину в лицо.

— Ах ты эйхов сын! — взревел господин, приняв Этель за парня.

Том не стал ждать, когда господин начнет действовать, а схватил девушку за руку и помчался прочь. Остановились они только тогда, когда покинули пределы Драконьей площади.

— Он меня оскорбил, — тяжело дыша, заявила принцесса. — Надо было защитить мою честь и вмазать ему!

— Ты ему грязный снег в лицо запустила! Я понимаю его негодование!"

"— Это все из-за тебя! — уперла руки в боки Этель. — Ты уклонился.

— А что, мне нужно было ждать, пока снег в лицо прилетит?!

— Подумаешь, — проворчала Этель. — Мог бы и потерпеть. Неженка.

— Давай я в тебя снегом запущу, и посмотрим, кто из нас неженка? — любезно сообщил Том.

— Нет уж, откажусь. Лучше найди мне ягодные пирожки, — потребовала Этель.

— Снова всю лавку скупишь? — поинтересовался Том.

— Принцессе они очень понравились. Так что, может и всю, — кровожадно пообещала девушка. И они направились дальше — не по широким проспектам с толпами народу, а по узкой улочке со старинными красивыми особняками, окруженные заснеженными деревьями.

— Улица Равновесия считается центром деловой жизни города, — тоном экскурсовода говорила Этель, когда они шли по идеально уложенной брусчатке.