Звезда Чёрного Дракона

Мимо них прошел молодой мужчина в плаще и капюшоне, скрывающим лицо — видно было только глаза. Эштан встретился с незнакомцем взглядом, и его будто файерболом ударило. Дыхание перехватило, виски сжали невидимые обручи, в глазах потемнело. От незнакомца исходила мощная сила. Темная сила. Опасная. Эштан никогда в жизни не встречал такую. Даже сам император казался в разы слабее, а ведь он считался одним из самых сильных в мире.

Мать торопливо поклонилась и заставила Эштана повторить за собой. Не глядя на них, незнакомец степенно удалился, и они остались вдвоем.

— Кто это? — удивленно спросил Эштан.

— Один из новых жрецов, — нервно ответила мать. — Тебе незачем знать, малыш.

— Я почувствовал его силу. Невероятная. Кто он? — повторил Эштан.

— Я же сказала — незачем тебе знать! — рявкнула ведьма.

— Как же тогда имперские ищейки не находят это место? Отсюда должно фонить темной магией.

— Нас охраняют мощные защитные артефакты из мира демонов. Никто не сможет нас обнаружить. Иди.

Не прощаясь, Эштан забрал меч и поднялся наверх.

Близился рассвет, но над Ямой все так же ходили темные тучи. Костры вдоль улиц догорали, и казалось, что в густых тенях прячется само зло. Эштан быстро шагал по пустой дороге, однако в какой-то момент услышал детский плач. Он остановился, огляделся по сторонам и увидел какую-то женщину в лохмотьях, за которую цеплялись двое детей — они и ревели, а мать, прижимая их к себе, пыталась успокоить.

— Что случилось? — спросил Эштан. Увидев оружие в его руке, женщина тотчас попятилась назад, закрывая собою детей. Лицо ее было испуганно.

— Прошу, господин, не надо, — забормотала она. — У нас ничего нет, господин, мы просто шли мимо… Прошу, не трогайте нас!"

"— Я не собираюсь вас трогать, — нахмурился Эштан, поняв, что женщина боится меча и отводя его в сторону.

— Мой муж погиб, а его брат выгнал нас с детьми из дома, — ответила она дрожащим голосом. — Прошу вас, господин, пощадите нас. У нас совсем ничего нет…

Должно быть, она приняла его за разбойника. Эштана изнутри кольнуло неприятное чувство. Ему было все равно, когда о нем судачили высокородные или боялись в академии другие адепты. Но страх в глазах этой женщины злил и страшил одновременно.