Антимаг его величества. Том I

Глава 22

Открыв глаза, первое, что я увидел, это белый потолок больничной палаты. М-да, как-то неловко получилось, учитывая, что сознание я потерял недалеко от той четверки пьяниц.

— Прометей, доклад, — я мысленно обратился к помощнику.

— Источник в норме, физическое тело — легкое истощение, — голос Прометея был веселым. — Пока вы валялись в отключке, я смог довести до конца некоторые преобразования в вашем теле, и теперь мышцы у вас также усилены.

— А что со мной в итоге случилось? — я мысленно поморщился, почувствовав горечь во рту.

— Насколько я понял, вы перешли на новый уровень, агент, и теперь ваш источник в два раза больше. Согласитесь, это хорошее приобретение.

— Даже спорить не буду, — я улыбнулся. — А кто нас сюда доставил?

— На этот вопрос у меня нет ответа. Когда ваш источник пошел в разнос, меня ненадолго вырубило, — в голосе Прометея послышались виноватые нотки. — Уже тут я заново начал функционировать.

— Прекрасно. Теперь осталось понять, где мы и кто нам помог.

Приподнявшись на кровати, я куда более внимательно осмотрел палату и отметил, что кроме меня тут больше никого, хотя в самой палате было еще несколько кроватей.

— Ну что, герой, пришел в себя? — усмехнувшись, он сел на стул рядом с моей койкой. — Заставил же ты людей Пожарского испугаться.

— Добрый день, Андрей, — я улыбнулся. — А можно поподробнее? А то последнее, что я помню, это быстро приближающийся песок на дорожке в парке.

— Можно и даже нужно, — Горький кивнул. — Начнем с того, что ты, конечно, тот еще кадр, парень. Твой источник был в режиме перехода, а ты устроил драку с четырьмя отморозками. Ты хоть понимаешь, что мог распылить их там к чертовой бабушке?

— Прекрасно понимаю, — спокойно ответил я, — но слушать, как какие-то уроды оскорбляют меня, я не собираюсь.

— Ладно, это дело прошлое уже, — Горький тяжело вздохнул, — в общем, слушай внимательно и постарайся понять меня. Все это время тебя тайно охраняли, приказ императора.

— Охрана, говорите? — я не то чтобы сильно удивился, была у меня мысль, что император не оставит меня без присмотра.