Заноза для хирурга (СИ)

– Ты точно чокнутый, – говорю слабым голосом, но понимаю, что это не совсем справедливо, и продолжаю: – Впрочем, как и я.

– Идеальная пара, – хмыкает он.

Глава 15

Никита целует меня, помогает приподняться. Мы немного приводим себя в порядок, и я, наконец, вспоминаю, зачем пришла.

– Хотела тебе напомнить, что мы планировали встретиться с Соболевским.

Мужчина с тоской переводит взгляд на стол, заваленный бумагами.

– Аня, мне придётся задержаться, прости, – морщится. – Передай Герману мои извинения. Как назло, через две недели ещё одно выступление, нужно успеть многое подготовить.

– Ты опять уедешь? – я вскидываю брови. – Надолго?"

"– А что, уже хочешь от меня избавиться? – фыркает Никита, но тут же вздыхает. – Да, конференция выездная, целых четыре дня. Правда, последний – банкет и общение с коллегами. Я мог бы и пропустить эту часть, но это тоже немаловажно, поэтому…

– Не переживай, – я пожимаю плечами. – Надо – значит, надо. Но конференция ещё не скоро, а как насчёт сегодняшнего ужина? Может, присоединишься к нам попозже?

– Я постараюсь, – он улыбается и легко прикасается к моим губам.

– Ну и отлично, – отвечаю на поцелуй и, вывернувшись из объятий, иду переодеваться.

Герман Эдуардович уже ждёт меня, когда я захожу в ресторан.

– Добрый вечер, Аннушка, – старик с улыбкой поднимается из-за стола. Пододвигает стул, помогая сесть, и только потом садится сам.

– Герман Эдуардович, я каждый раз смущаюсь от вашей галантности, – искренне ему улыбаюсь и добавляю: – Добрый вечер!

– Дорогая моя, я не виноват, что нынешняя молодёжь совсем отвыкла от хороших манер, – хмыкает он.

– Он задерживается и просил извиниться перед вами, – качаю головой. – Надеюсь, подъедет чуть позже.

– Ну что ж, – Соболевский щурится, – я счастливчик, раз всё ваше внимание принадлежит мне.

Мы делаем заказ и мирно беседуем. Разговор, как и всегда рядом с Германом, течёт сам собой – я не успеваю оглянуться, как уже рассказываю ему про происшествие с Соколовым и про реакцию Никиты – естественно, без подробностей.

– Простите, Герман Эдуардович, вывалила на вас всё, – мне и в самом деле становится неловко, вожу вилкой по уже почти пустой тарелке, вырисовывая непонятные узоры.

– Аннушка, – он берёт меня за руку, – вы даже не представляете, как мне приятно ваше доверие.