1000 не одна боль

Какая разница от кого терпеть жестокость? Какая разница чьей игрушкой быть… Но ведь разница была. И я прекрасно об этом знала несмотря на всю ту боль, что ощущала внутри себя.

— Я назову его Снег… если я зима, то он мой снег.

— Мне все равно как ты его назовешь.

Протянула руку и тронула его шею, погладила мягкую белоснежную гриву, перебирая ее пальцами и по венам начало растекаться умиротворение, словно коснулась чего-то мощного и прекрасного. Жеребец фыркнул и обернулся ко мне, потянулся мордой к моему лицу, и я оцепенела от страха.

— Надо же. Аднан не ошибся. Он сказал, что стоит тебе прикоснуться к жеребцу и тот признает тебя своей хозяйкой. Что он обречен. А я думал, что обречена будешь ты.

— Что это значит?

Рифат рассмеялся.

— Это значит, что конь вовсе не покладистый. Он норовистый и своенравный. Его пытались объездить двое наших воинов, и он им не дался. Только Аднан смог его обуздать… я сомневался, что конь позволит тебе приблизиться. Удивительно.

Значит Аднан рискнул моей жизнью лишь бы убедиться примет меня жеребец или растопчет.

— Я не хочу такие подарки. Я поеду с кем-то из вас.

— Испугалась? Напрасно. Он не тронет тебя. Это видно по его реакции. Лошади умные животные, и они сами выбирают себе хозяев. Мы лишь тешим себя иллюзией, что это мы их выбрали.

— Мы едем в Каир?

— Мы едем в Каир верно. Ближе к городу пересядем в машины. Нас там встретят люди Аднана и его брат.

— Это далеко?

— Не так уж и далеко. Вон там, где на горизонте виднеются барханы как раз за ними нас будут ждать.

— А почему нас будут ждать?

— Потому что повсюду рыскают люди Асада.

— Почему вы с ним воюете?

— Когда-нибудь ибн Кадир сам тебе расскажет если сочтет нужным.

До этого момента он был более разговорчив, и я расслабилась мне показалось, что я могу получить ответы на многие свои вопросы, что мне расскажут то, что я не решалась спросить у их предводителя. И я хотела узнавать.

"Вдруг послышался голос Аднана и невольно привлек к себе внимание. Очень красивый, зычный. Тембр, как отражение мощи и власти. Я испытывала восхищение вместе с презрением, потому что этот голос меня оскорблял, этот голос говорил мне отвратительные вещи. Снег коснулся моего лица гладкой мордой, но я даже не вздрогнула — я смотрела на Аднана верхом на его каштановом жеребце.