Злодейский путь!.. [том 9]

Он жменями подбрасывал монеты в воздух и наблюдал за тем, как они приземляются и катятся.

— Развлекаешься? — прокомментировал Шен.

Больше они с того злополучного допроса не разговаривали, и Шен сомневался, стоит ли начинать, и все же, увидев эту картину, не смог сдержаться. Ер ответил вполне миролюбиво (может, сокровища сделали его добрее):

— А ты не мечтал когда-нибудь постоять на горе золота? Кто бы мог подумать, что мое желание осуществится.

Шен только приподнял брови.

— Нет? — удивился Ер. — Как Скрудж Макдак, занырнуть в золото, ну же!

— Только не пытайся так же! — взмолился Шен, представив, как тот с высоты прыгает в золото вниз головой.

— О чем вы говорите? — уточнил Муан, отвлекшись от созерцания саркофага.

— Да так, об одном вымышленном персонаже из нашего мира, — негромко, только для Муана произнес Шен. — Он был жадным и купался в золотых монетах.

Услышав это, Муан перевел на Ера снисходительно-ироничный взгляд.

Шен, оценив оптимизм Ера, тоже не стал задерживаться, и пошел вперед, продолжая искать выход, но его остановил голос Муана:

— Я хочу открыть его. — Мечник указывал на саркофаг.

Осмотрительность в Шене еще попыталась дать слабый пинок любопытству, но то ловко увернулось и одержало верх в этой неравной схватке.

— Давай! — произнес он, вернувшись к саркофагу.

Они вдвоем налегли на каменную плиту и постепенно отодвинули ее в сторону. Плита с глухим стуком упала, создавая вибрации в толще земли. Ветер завыл как-то особенно надсадно, и свет, проникающий через отверстия, зарябил, словно где-то высоко небо заслонила тень. Где-то в глубине сокровищницы кто-то охнул от неожиданности, и громкие голоса стихли до полушепота.

Шен и Муан пораженно застыли у саркофага.

Саркофаг был заполнен водой, блики от падающих зайчиков света заплясали на лицах Шена и Муана. Ал подошел ближе и встал рядом с ними.

На поверхности воды плавали водяные лилии. Они были свежими и наполненными красками, невозможно им было вырасти внутри саркофага, куда не проникал солнечный свет. И все же виденное не было миражом.

В обрамлении цветов лежал человек.