Зимние костры

— Неужели собираешься оценивать дружбу в деньгах? Нет, теперь ты ранишь меня!

— Я вспомню это, Гаррик, если вернешься с востока вовремя.

— А ты разве не поплывешь со мной? — удивился Гаррик.

— Еще не решил. Мать плохо перенесла без меня зиму.

— Но торговля прошла прекрасно, — настаивал Гаррик. — Может, мы слишком долго задержались у славян, и поэтому пришлось остаться. Обещаю, что этого больше не случится.

— Все в руках Одина, — покачал головой Перрин. — Посмотрим.

Но тут вошла Джейни с кружками эля, и мужчины замолчали.

После ухода Джейни Перрин, усмехнувшись, наклонился поближе к Гаррику:

— Я случайно увидел сегодня новую рабыню — зашел в маленький домик, но Джейни там не было, а вместо нее застал темноволосую красотку. Она как раз купалась.

Глаза Гаррика потемнели:

— И?

— Удивляюсь, почему ты избегаешь ее, ведь твоя постель достаточно широка!

— Должно быть, ты не разговаривал с ней, иначе сразу бы понял, в чем дело, — проворчал Гаррик.

— Ошибаешься, друг, разговаривал, и довольно долго, — ухмыльнулся Перрин. — Она дерзко соблазняла меня, лишь за тем, чтобы осыпать угрозами, если осмелюсь к ней прикоснуться.

— А ты коснулся? — нахмурился Гаррик.

— Нет, но любой мужчина на моем месте поступил бы иначе. Надеюсь, ты не станешь возражать, если кто-то захочет девчонку?

— С чего бы? Может, хоть это проучит ее! — буркнул Гаррик.

— Ты еще не сдержал обещания, данного на празднике? Я слышал, ты пообещал укротить новую рабыню.

— Хоть бы ты не напоминал мне об этой пьяной клятве! — поморщился Гаррик. Правда, он отчетливо помнил, что вовсе не был так уж пьян, скорее, раздражен постоянными издевками брата, утверждавшего, что ему никогда не покорить такую ведьму, как Бренна. Тогда, положив руки на тушу кабана, предназначенного в жертву богу плодородия Фрею, и выпив вина из священной чаши, он обещал перед всеми, что укротит упрямицу.

Плохо же Гаррик знал, за какое трудное дело взялся! Пока что все его попытки ни к чему не приводили. Ничто не могло смирить Бренну, наоборот, она словно все время втайне торжествовала, и это глубоко задевало Гаррика. Однако он понимал, что бессмысленно уродовать ее нежную кожу плетью, кроме того, Гаррик не мог заставить себя пойти на такое.