Зимние костры

Она упряма, своевольна, строптива и вспыльчива. Единственное ее достоинство — красота.

— Но именно по всем этим причинам я и хочу ее. Мне нравится ее неукротимый дух!

— Ты просто искалечишь ее, потому что слишком горяч и нетерпелив, Хьюг, — резко бросил Гаррик. — Однако все это не имеет значения, я пока не хочу продавать ее, — добавил он, смягчившись.

— Тогда я желаю, чтобы плутовка меня ублажила и сейчас же! — объявил Хьюг и поднялся из-за стола, не выпуская Бренну.

— Нет, брат, я не продам ее и ни с кем не хочу делить, — предостерег Гаррик, вскочив.

Хьюг немного поколебался, но наконец, нервно усмехнувшись, разжал огромные руки и снова уселся. Бренна стояла, словно прикованная к месту, ощущая, как напряжение давит на плечи нестерпимой тяжестью.

Все это время, пока сыновья спорили, Ансельм не произнес ни слова, но теперь, откашлявшись, строго предупредил Хьюга:

— Довольствуйся огненноволосой женщиной, которую оставил дома, и забудь об этой. Она принадлежит Гаррику, потому что я так велел, и если он когда-нибудь решит ее продать, то только мне, поскольку больше никто не даст ему столь высокую цену, даже ты.

Сыновья в полном недоумении уставились на отца."

"— Но ты сам говорил, что не можешь оставить ее в своем доме, потому что боишься получить нож в спину, — напомнил Гаррик. — Почему теперь ты не прочь получить ее обратно?

— Я дал тебе эту девушку в надежде, что ты захочешь удержать ее у себя, но если нет, тогда я, скорее, освобожу ее, чем позволю, чтобы она принадлежала кому-то другому.

— Значит, заплатишь огромные деньги, только чтобы отпустить ее на волю? — удивился Гаррик.

— Верно.

— Но это просто неслыханно, отец, — запротестовал Хьюг.

— И тем не менее я так и сделаю.

Бренна в изумлении уставилась на Ансельма. Опять она должна быть благодарна ему! Будь проклят этот человек! Как она, зная все это, осмелится убить его?!

— Иди, присмотри за обедом, госпожа! — неожиданно резко приказал ей Гаррик.

Обернувшись, Бренна увидела мрачное лицо и зловеще нахмуренные брови и поняла, что Гаррику, очевидно, не по вкусу пришлись слова отца.

— Не стоит кричать, викинг, я и так прекрасно слышу, — надменно фыркнула она и зашагала прочь, однако все-таки нашла время, чтобы остановиться возле Перрина и прошептать ему на ухо:

— Видно, не дождаться тебе, пока он подобреет. Бедняжка Джейни!

— Это я бедный, — жалобно пробормотал он в ответ, но тут же ухмыльнулся:

— Но, думаю, все переменится, если ты хоть раз ему улыбнешься.